Сосредоточенный шиноби-джедай вздрогнул, поздно сообразив про подогнанную поближе и позабытую им королеву фырноков. Свой предыдущий ледяной клон-доспех он переделал в недавно изобретённое экспериментальное дзюцу льдисто-теневых медуз, разлетевшихся изучать внутреннее строение «друзей»-фырноков и подлечивать пострадавших; главное с Зором Тедом он уже успел сделать и много всего запомнил, дальше дело за бакта-медузами, а окончательно бывший храмовый гвардеец сам излечится приёмом Альчака в бакта-камере. Пронёсшийся в голове Эзры вихрь мыслей оставил одну – шиноби-джедай вскочил спасать нерадивого соратника, так некстати провалившего свой экзамен на Дружелюбие Силы по отношению к крупным хищникам.
Некогда было телиться! Умозрительно соединился треугольник Силы, дав по измотанным мозгам вспышкой боли и взвесив в спёртом воздухе мелкий мусор, в радиусе примерно дюжины и восьми метров вокруг Эзры; характер текущего эмоционального коктейля шиноби-джедая ограничивал выбор доступных для отдачи команд всего одним приказом: «Жрите падаль!» И ничто уже не спасло Эзру от двойного истощения – бессознательно рухнул рядом с мерно дышащим ситхом.
Кэнан пристыженно охнул и покраснел, торопливо взвалил на плечо тушку юноши и поспешил в Фантом, где усадил и пристегнул бесчувственного Эзру. Пока он включал питание и продувал дюзы, королева фырноков громко и смачно хрустела-скрежетала «едой», набивая громадную пасть штурмовиками и собственными сражёнными сородичами, тогда как ополовиненная стая, истекая кислотными слюнями, подобострастно начала подтаскивать к ней трупы штурмовиков от звездолёта, чтобы матриарх первой насытилась и поскорее убралась обратно в логово, к новорождённым.
Вскоре Кэнан благополучно вывел Фантом из ангара форта и задымлённой зоны; круто размявшемуся и пристыженному очередным провалом Силовику не составило особых проблем целым пролететь сквозь астероидный пояс с поджидавшей в засаде эскадрильей истребителей, чтобы вылететь в противоположной стороне от звёздного разрушителя и через гиперпространство помчаться к Призраку в системе Корусант.
Интерлюдия 19, просьба и приказ.
В корусантской чехарде миллионов звездолётов состыковался модернизированный транспортник серии VCX-100 и столь же качественно покрашенный и улучшенный корвет CR90, в качестве носа имевший классическую бочку в отличие от ранее виденного Полярного Пингвина.
- Фалкрам Призраку, стыковка завершена, идём к шлюзу.
- Подтверждаю, Фалкрам, мы готовы, - ответила Гера синтезированному бесполому голосу.
- Надеюсь, мы с Зебом увидим Фалкрама на этот раз? – заранее зная ответ, ехидно осведомилась Сабин из кресла второго пилота.
- Нет, на этот раз вы сидите тут, - Гера снисходительно похлопала по плечу девушки.
- Как и в прошлый раз, - удручённо возмутился Зеб, плеская своими граблями.
- Через шлюз идёт лишь Тсибо, - неопределённо махнула рукой Гера, дескать, она сама никого не увидит, ибо рано покамест, а сенатор Органа, ну, бывает…
Гера отправилась в кают-компанию, но не нашла оставленного там родианца. Чуть нахмурившись, тви’лека прошла в боковой коридор, где и обнаружился искомый:
- Тебе… лучше? – слегка удивилась Гера, весь полёт видевшая безынициативного овоща-всезнайку, а тут он сам приплёлся к месту стыковки.
- Сознание Тсибо прояснилось, но… всё сложно… - взялся он за голову. – Столько информации внутри Тсибо…
- Сотрудники Фалкрама помогут с этим и пристроят тебя, - ободрила женщина.
- Увидит ли Тсибо Эзру Бриджера вновь? – грустно осведомился родианец.
- Надеюсь, однажды, - сконфузилась Гера, предполагавшая, что новой их встречи никогда не произойдёт. – Хочешь что-то передать ему?..
- О, Тсибо подвёл Бриджеров, не смог уберечь их сына, но Тсибо пытался исправиться, получив доступ к секретным файлам, - стыдливо отвернулся родианец.
- Эта информация бесценна.
- Информация не важна. Это случайность, - грустно произнёс Тсибо, резковато разворачиваясь обратно. Он помнил про сам факт внепланового техобслуживания его импланта, но не саму процедуру, после которой и наткнулся на прошлое. – Тсибо получил доступ к файлу о родителях Эзры Бриджера. Тсибо знает судьбу Бриджеров, - признался мужчина, его ноги сделались ватными, руки безвольно обвисли, а сомнения терзали сердце, но аналитик много лет полагался на свой интеллект.