Следующим этапом поверхность пола от застывшего в центре Эзры расчертил замысловатый геометрический орнамент, а предупреждённые соратники разъехались по надлежащим местам, словно передвинутые фигурки дежарика.
Как говорится, на Силу надейся, а сам не плошай. Вот и шиноби-джедай умудрился у всех на виду скрыть создание трёх групп клонов, распределившихся по внешнему контуру и внутри простенков, чтобы чуять и править вибрации эфира.
Когда посередь идеально ровного пола и строго в контуре проекции усечённой верхушки внутренней пирамиды сформировалась яйцевидная купель с бортиком, Эзра просто-напросто бултыхнулся в неё, превратившись в светящуюся льдистым сине-голубым цветом кристально чистую воду, правда, в двойном объёме, но никого из присутствующих данный факт не смутил – поразило само превращение.
Сабин с трудом смогла абстрагироваться от окружающего и натужно сумела открыть третий Шлюз Мандалора. Распиравшая мандалорку энергия согрела её, когда спало водяное облачение. Эмоциональный фон подёрнулся стеснительностью и стыдом из-за того, что прикрывавшие Кэнана и Сабин водяные скафандры пролились и бесследно впитались в пол, оставив их нагишом, как чуть ранее произошло и с главным участником почти что ритуала. «Чтобы исключить помехи…» - уговорил Эзра.
Сабин недолго мучилась, испытав огромное облегчение, когда Кэнан приложил ладони к её лопаткам и пропустил через неё нежный поток ласковой Силы, снизивший давление в СЦЧ до терпимого уровня. Девушка затрепетала от родившегося меж ладоней ощущения благодати, ставшей изливаться в близлежащую купель радужно переливающимся потоком. Сперва краски беспорядочной гаммой мерцали внутри воды, становясь насыщеннее, но постепенно стали проявляться области концентрации определённых цветов. Эти центры всё больше и больше из клякс превращались в чудные цветки, в которых кое-кто узнал бы лотосы.
Кэнан с закрытыми глазами не видел, как все остальные, но шестым чувством ощущал в купели двоякость. Эзра не пояснял этот момент, но догадаться можно легко: в исцелении нуждается искривлённая, травмированная система, а здоровая служит образцом. Джедаю пришлось поднатужиться и поднапрячься, чтобы подстроить исцеляющий приём Силы под условия текущей задачи, отчего ниспадающий из женских ладоней поток сперва выцвел до сине-фиолетового окраса, а потом стал белым.
Художница имела представление о музыке. Здесь и сейчас девушка осознала, что есть такое – малиновый звон. Её расширенное открытием трёх Шлюзов Мандалора восприятие улавливало сперва какую-то архаичную мелодию, дёрганную и резкую. Постепенно воспринимаемое едва ли не телом звучание гармонизировалось, становясь более благозвучным, словно бы мягко обволакивающим. Скорее орган, нежели оркестр разных инструментов. Синхронно непонятной мелодии повсюду мигали вихреобразные всполохи и переливы, внутри неё тоже что-то эдакое вибрировало, откликаясь и видоизменяя исходящий поток энергии. Целеустремлённая девушка не преминула шансом прочувствовать в себе остальную пятёрку Шлюзов Мандалора, мало обращая внимания, что на границе её восприятия ощущалось движение титанических масс, как будто под что-то подстраивавшихся. Владей Сабин терминологией, то охарактеризовала бы часть происходящего как настройку стоячей волны, того самого – малинового звона.
Для Зеба и Геры минуты текли абсолютно незаметно. Пропитывающиеся сакральностью творящегося, они восторженно наблюдали, как разноцветье в купели разбрасывало всё больше белых зайчиков, весело крутящихся на всяких каруселях. В какой-то момент всё залило однородное сияние, скачкообразно окрасившееся в серебро, потом разноцветно замигавшее со стробоскопическим эффектом, пока не родилась замысловатая фигура из золотого света, в лавинообразно возросшей яркости которого утонул миг, когда образец-дубликат вдруг превратился в крупный моно-кристалл льда с чётко выраженным шестигранником пояса вокруг центрального яйца и ветвями из углов. Внезапно ослепительный свет пропал, словно втянулся вовнутрь, осталось мягкое и слабое свечение узоров внутри граней, наступила оглушительная тишина вместо звенящей насыщенности чудотворными энергиями. Свидетели успели проморгаться, когда вновь ставшая кристально прозрачной вода в купели частью и плавно поднялась человеческой фигурой, чуть постоявшей и мгновенно превратившейся в знакомого всем им одухотворённого Эзру с блаженной улыбкой на устах, золотистым ореолом вокруг и чёрным контуром тату на животе: ветвящийся в углах правильный шестиугольник со вписанным кругом, внутри которого по золотой симметрии ракушек закручивалась спираль, истончавшаяся к пупку и терявшаяся в нём.