Дома меня ждала непривычная тишина. Лишь сидели в гостиной на диване Минато и Кушина, смотря на своего сына. Подпирала стенку Карин, постукивала по подлокотнику кресла пальцами мама. С этим Песком чуть не вылетело из головы…
– Не переживай, сын. Мы не последний раз видимся. Ты сильный, справишься!
– Позаботьтесь о нём ещё немного, Юмико-сан, – поклонилась Кушина, вторя словам Минато, и повернулась ко мне: – Ясуо, не дай семье сгинуть. Ты справишься, я знаю.
Мы с мамой одновременно кивнули.
– Хватить сопли ронять, даттебанэ! Делай что должен, Наруто. Мужик ты или нет!
Блондин, отчаянно пытающийся сдержать слёзы, вздрогнул на окрик матери, и засуетился, чуть не ошибившись в ручных печатях. Но выдохнул:
– Спасибо, мама и папа!
Его родители исчезли, запечатанные. А следом переместился и блондин, явно не желая, чтобы мы видели его слёзы. Он ведь уже взрослый…
Я сжал губы и устало рухнул на диван. Жалко. Однако чакры клонам родителей брата оставалось уже не на часы или минуты.
Наруто справится с болью потери, куда ему деваться? Пусть побудет один немного, время лечит.
Я кинул на стол лист с заказами из Песка. Поднявшая его Юмико бегло проглядела позиции.
– Не густо, сын.
– Они предлагают у них чакру купить, мам…
– Даже так? – подняла она бровь. – Тогда ясно.
– Угу. Я пойду, поговорю с Нагато, ладно?
Сцена прощания Наруто оставила у меня неловкое ощущение. Когда ты знаешь, что мёртвых можно вернуть, уложить в голове окончательность смерти сложно. Да и тут даже не гибель живых, а просто отпечатки мёртвых людей. Впрочем, их хватило, чтобы узнать личности. Минато умница, могли бы столько всего придумать вместе…
Вздохнув, я вышел наружу и, пройдя тридцать шагов, остановился у небольшого, одноэтажного, кирпичного домика с синей крышей. Постройка совсем новая, аккуратная, до сих пор пахнущая краской на пороге и оконных рамах. И совершенно не просматриваемая для сенсорики.
Нагато и Конан будто кролики, дорвавшиеся до сезона. Не удивлюсь, если она уже беременна.
Постучав по косяку специальным молоточком, я остался стоять, пока, через пять минут, дверь не распахнулась, показав расслабленного, в одном халате, Узумаки.
– Проходи! – посторонился он.
Скинув сандалии, я прошёлся на уютную кухню, где такая же растрёпанная Конан поинтересовалась:
– Чаю?
Я кивнул и, наблюдая за её суетой с заварником, порадовался про себя: кто знал, что подруга Нагато окажется для нас активом не менее ценным, чем Риннеган?
– Нам нужны поставки материалов, Конан-сан.
Ибо на скромную женщину в Дожде работает немаленькое такое предприятие по производству чакропроводящей бумаги и чернил, а также десяток шиноби. Она способна полностью покрыть наши запросы – знай, отгружай материалы и деньги.
– Много? – лениво поинтересовалась Конан, ставя передо мной чашку.
– По вашим меркам? Не особо.
– Дай список, завтра доставлю.
Я протянул бумаги, которые, мельком глянув, она закинула на холодильник, после чего с долей сочувствия спросила:
– Как Наруто? Сегодня же последний день?
– Запечатаны. Он справится, но если отвлечёте его чем-то, буду рад.
– Глаз ему пересадите, Ясуо, поверь, новых впечатлений будет достаточно, – отхлебнув свой чай, заметил Нагато.
Я задумчиво хмыкнул: а ведь верно, пора бы уже. Пусть мама с одним глазом нормально справляется, но стоит дать ей восстановиться. Брату станет не до переживаний, пока будет осваивать стихии. Хотя есть кое-что ещё…
– Нагато, как у тебя с каллиграфией?
– Отвратительно, – фыркнула Конан за мужчину. – Если хочешь посадить его рисовать печати, лучше сразу брось затею. Гиблое дело.
У меня вырвался тяжёлый вздох. Уже третий случай подряд! Мужчины Узумаки прокляты на плохой почерк?
– Не переживай, Ясуо-кун, я помогу. У меня с рисованием кандзи всё в порядке. Но вашим печатям придётся учиться.
– Там не сложно!
– Ну да, совсем просто, – фыркнул Нагато. – Всего-то потратить пару лет и чакры, как у нескольких биджу. А так легко, конечно.
Я лишь развёл руками. Ну да, сделать хорошо выйдет не сразу. Но начать-то путь стоит? Куда уже нам отступать в передаче знаний? У Конан «Крылья Пустоты» стоят, куда больше передавать? Нагато очень просил за неё. За себя и слова не скажет, но за неё просил. Пришлось поставить.
Посидев немного у них, допил чай, рисуя на салфетке некоторые особенности наших печатей. Не очень долго: им явно не терпелось продолжить то, на чём их прервал. Вернувшись же домой, взял сладостей, термос с чаем и переместился в знакомую беседку в Конохе.