- Он сказал, что она поехала сегодня днем проведать родителей в честь Рождества… чертова традиция… - водитель по левую руку от меня крутил руль, нервно постукивая по нему пальцами. Мы какого-то хрена ехали в назначенное Ти Солом место. – Она не успела войти в подъезд… люди видели, как она села в машину… её заставили, разумеется. Наверное, угрожали пистолетом. Проклятье…
Его сбивчивые обрывающиеся слова передавали и мне его возбуждение, взбудораженность, озабоченность. Но мы не могли испытывать одинаковых чувств в любом случае. Несмотря на то, что мне могло бы быть больно от боли Химчана, сейчас я ненавидела её источник, в то время как он волновался за него и хотел спасти. На какое-то время мы замолчали. Минута тишины, дарованная мне, озарила меня кратким воспоминанием. Я соотнесла лицо Химчана, когда Ти Сол назвал жену Алекса Стоуна с тем лицом, которое я видела у него в приюте для животных на следующий день после нашего знакомства. Так та пара… это были они? Мне хотелось спросить, чем она так его зацепила? Что в ней было такого особенного? Почему она? Чем она отличается от других? Но я знала, как это всё будет глупо звучать. Химчан посмотрит на меня, как на дурочку, и мне снова, в тысячный раз, самой же будет стыдно за любопытство. Разве есть причины у любви? Она просто рождается, заметно или нет, осознанно или нет, но появляется и не сообщает, по каким причинам пришла в гости. Я смотрела на Химчана и пыталась ответить на этот вопрос относительно себя. Как я полюбила его? Почему тяга к нему пересилила тягу к Джело? На секунду я подумала, что даже если Хим не примет меня и не сможет полюбить, то я уже не смогу вернуться к Джело. Не потому, что совсем остыла к нему, а, наверное, именно потому, что продолжала любить. Любить так, что не могла оскорблять его каким-то непонятным получувством со своей стороны. Даже не половиной, а одной четвертью, потому что на чаше весов Химчана лежало ощутимо больше моих чувств. Боже, какое я отвратительное создание, ну как так можно?
Я попыталась ещё раз разубедить спутника ехать прямо в пасть к чудовищу, но он просто смотрел на дорогу и ничего не отвечал. Я уже не следила за тем, куда мы едем, боясь того, что он повторит своё предложение, которое тут как-то внезапно образовалось: высадить меня где-нибудь, чтобы я ехала домой, а не вместе с ним. Он даже предложил отвезти меня к себе, под опеку Херин. Твердо решив, что последую за ним в огонь и в воду, я попросила его не сметь даже думать о том, чтобы отделаться от меня. Окраина Сеула приближалась, как лесная чаща. Жилые дома сменялись промышленными зонами, где производства, закончившие рабочий день или заброшенные вовсе, торчали из-за высоких заборов, некоторые из которых были украшены колючей проволокой. Я поёжилась, представив, каково может быть девушке, которую похитили и привезли сюда, угрожая оружием. Я бы уже попрощалась в душе с жизнью, потому что обстановка напевала о безысходности, унынии и отчаянии. Она ведь – эта возлюбленная человека, которого я любила - не могла знать, что ей спешат на помощь. Да и успеем ли мы? Прочь, прочь греховодная мысль, что мы могли бы и не успеть… ни в коем случае, я не помешаю Химчану! Я здесь, чтобы помочь ему, поддерживать его. Спасти его, если это понадобится и будет в моих силах.
Автомобиль припарковался у какой-то темной проходной, неподалеку от дороги просвечивающей стеклянной дверью. Через неё и вторую такую же дверь за ней виднелся двор заглохшего на ночь предприятия.
- Нам сюда? – поинтересовалась я, выглядывая в окно.
- Не совсем, – Химчан вытащил ключи и сунул их в карман. – Я сказал Алексу адрес, чтобы он тоже предпринял какие-то шаги к её спасению… на нас немного другая миссия. Если Ти Сол сказал, что её застрелят, если с ним что-то случится, то мы должны сделать так, чтобы с ним ничего не случилось. А кто может причинить ему вред? Сунён. Она где-то здесь, я уверен. Мы должны найти её до полуночи. Если она выстрелит в Ти Сола, вышедшего ко мне на встречу… в общем, ты понимаешь, что произойдет.
Я кивнула, и мы покинули салон. Ладно, поиск Сунён – это немного лучше, чем идти в объятья моего босса, что можно считать равнозначным расстрелу. Следя за звериной ловкостью Химчана, идущего чуть впереди, я пыталась подражать ему, перенимая привычки и повадки, даже в движениях. Он напоминал лиса, заметающего за собой пышным хвостом следы, что делалось неосознанно, само собой, настолько природа продумала его создание. Но я-то знала, что природа создала его другим, и всё, что он умел, каким он был – он сделал сам. Его воля, его сила ума и хитрость были такими покоряющими, что я с трудом могла находиться вблизи и думать о деле, а не о нем, о том, как я хочу коснуться его, уехать отсюда и быть с ним… но почему это невозможно? Это было бы самым простым, но это невозможно.