- Извини, – я поднялась на ноги, слегка пошатываясь. Он отступил в глубину, оставляя меня перед открытой дорогой в его логово, где горел лишь настенный светильник и был включен телевизор, транслирующий какой-то поздний сериал про детективов. – Как ты догадался?
- Услышал. Проходи, – он дошел до противоположного края комнаты и остановился, повернувшись лицом ко мне. Я несмело переступила порог и прикрыла за собой. В самом деле, он снимал не квартиру, а всего лишь большую комнату, в которой было всё, что нужно: футон, чтобы спать, стол, чтобы есть, электрический чайник и микроволновка, чтобы готовить, дверь в соединенный санузел, чтобы комфортно себя чувствовать. Мне стало неудобно за свой отдающий дороговизной внешний вид и за то, что отсюда я поеду в роскошный номер пятизвездочной гостиницы, возвращаясь в свою престижную жизнь супруги богатого наследника.
Не успела я наклониться, чтобы расстегнуть сапоги и разуться, как откуда-то ко мне подбежал черный доберман, начав обнюхивать ноги и тыкаться носом в мои руки. Я вскрикнула, выпрямившись.
- Она не кусается, – Химчан старался быть спокойным и уверенным, и я почти поверила в то, что для него происходящее ничего не значит и не стоит нервов, но сейчас, когда он смотрел на меня, я видела затаённые переживания и волю, которую он подключил, чтобы общаться со мной. Мне бы его выдержку! Тогда бы разговор пошел хотя бы примерно так, как я планировала, но мне не хватало духу корчить деловые или отношения мимолетных знакомых. А впрочем, разве являлись мы теперь друг другу кем-то иным?
- Я немного боюсь собак, – честно призналась я.
- А как же ХыльХыль? – приподнял одну бровь Химчан.
- Откуда ты?.. Хотя, чему я удивляюсь. – Неужели он, на самом деле, оправдывая мои подозрения, продолжал следить за мной и интересоваться мной всё прошедшее время? Как это нелепо, досадно, приятно и в то же время страшно. Страшно обидно за него. – ХыльХыль… разве это собака? Это собачечка.
- Если разозлить, даже самое малое животное может за себя постоять и стать опасным, – он опустил голову в сторону телевизора и выключил его. Я опустила взгляд на его белую свободную футболку без надписей, вроде «Я люблю Нью-Йорк», как это модно. Всё в нём всегда было максимально строго, без излишеств и глупых ненужностей.
- Например, шиншиллы? – резко подняв взгляд, он блеснул им, упершись в меня так, словно я задела его мужскую честь. Чернота очей переливалась переизбытком непонятных мне эмоций, брови чуть сползли к ним, и застывшая поза показывала, что он знает, что ответить, но не хочет, ища другие варианты. Я молчала, потому что ждала его реакции именно на эту реплику. Постепенно отмирая, Химчан ровно встал и, продолжая наблюдать за мной, медленно и еле заметно улыбнулся.
- Ты переняла мои привычки разведывать всё о людях?
- Это вышло случайно. – Я не собиралась рассказывать, как малолетняя влюбленная в него оторва хотела побить меня в государственном учреждении. Но я была ей благодарна за это. Всё, что она мне высказала, подтверждалось тем, что я здесь видела. Но даже этот безобидный парень напротив, которого хотелось пожалеть, внушал мне прежний страх, поэтому я не могла просто расслабиться и поговорить по душам. За одной его личиной всегда могла оказаться другая.
- Так зачем же ты приехала? – задал решающий вопрос Химчан. Слишком быстро и грубо, я не была готова.
- Я приехала… Я приехала, чтобы ты перестал сам себя мучить. – сказав начало, я почему-то не смогла остановиться. – Если ты считаешь, что это я мучаю тебя или виновата в чем-то…
- Я никогда так не думал, – оборвал меня он. – Я никогда ничего от тебя не требовал. Разве требовал? Нет.
Он произнес это с поразительной самоотдачей, без какого-либо желания покрасоваться или продемонстрировать своё благородство. Он будто извинялся за что-то, хотя вещи, о которых мы говорили… за них, наверное, всё же в пору было извиняться мне. Но если подумать ещё лучше, то виноватых нет вовсе.
- Тогда почему? – я взмахнула руками. – Почему ты несчастлив и продолжаешь вникать в мою жизнь? Если тебе от меня ничего не нужно и ты не борешься – я не призываю, я просто говорю об этом, как о положительном, скорее, факте, - если ты знаешь, что я принадлежу другому и между нами ничему никогда не быть, почему ты держишься за это?
- Послушай… - Химчану хотелось отвернуться или сесть, но он считал это показателем слабости, поэтому продолжал стоять и смотреть прямо. – Странно слышать такие рассуждения от девушки, которая любит. Если бы тебе сказали сейчас оставить Алексаи уйти, потому что он нашел другую, чтобы ты сделала?