В этом месте по-прежнему предлагалось всего понемногу, и первой покупкой Дилла было банное полотенце. Он использовал его, чтобы вытереться, пока бродил по проходам в поисках небольшого магнитофона. Он нашел один, Sony Super Walkman, застрявший между картонками «Мистера кофе» и наборами хромированных торцевых ключей. Дилл отнес Sony к прилавку. За кассой стоял мужчина лет шестидесяти. Дилл думал, что он может быть одним из братьев Кинг, но не был уверен и винил свою неустойчивую память в приближающейся старости.
Мужчина взял Sony, посмотрел на ее цену, кивнул в знак признательности и сказал: «Не могу победить этих японцев», когда Дилл вручил ему стодолларовую купюру.
Мужчина положил «Сони» в мешок и швырнул его через стойку вместе со сдачей в девяносто девять центов. «Я положил его в пакет для мороженого», — сказал он. «Это защитит от дождя».
«Спасибо», сказал Дилл. «У вас есть телефон-автомат? Мне нужно вызвать такси.
«Вы можете позвонить одному, но он никогда не придет. Не в такую ночь.
«Тогда я позвоню кому-нибудь другому», — сказал Дилл.
— Телефон здесь, сзади, — сказал мужчина, кивнув в сторону задней части магазина. На мгновение он уставился на Дилла. — Скажи, а ты не приходил сюда, когда был ребенком? Черт, это, должно быть, двадцать пять, тридцать лет назад — ты и твой приятель, который тогда был каким-то пухлым.
«Он все еще здесь», — сказал Дилл.
«Я помню твой нос», — сказал мужчина. — Хотя в последнее время я тебя здесь не видел. Что ты сделал, уехал из этого района?
«Сместились немного на север и восток», — сказал Дилл.
Мужчина кивнул. «Да, многие люди уезжают таким образом».
Дилл бросил десять центов в телефон-автомат и позвонил Анне Мод Синдж в ее офис. Она ответила на втором гудке. Он рассказал ей, где застрял, и она сказала, что придет за ним. Второй звонок Дилла был Джейку Спиви.
После того, как Спайви поздоровался, Дилл сказал: «Начинается».
— Клайд сказал, что он будет там?
— Он сказал, что подумает об этом.
«Это значит, что он будет там. Кто еще?"
«Только я», — сказал Дилл. — Лучше пусть это будет в девять тридцать вместо десяти.
— Что ж, это будет очень интересная ночь, — сказал Спайви и повесил трубку.
Дилл вернулся к передней части аптеки и сел на табуретку у автомата с газировкой. Он задавался вопросом, называют ли их до сих пор придурками с газировкой. Как бы они их ни называли, Дилл попросил у того, кто стоял за стойкой, чашку кофе. Пока он ждал, он проверил Sony, есть ли в нем батареи. Этого не произошло, поэтому он купил несколько штук, вставил их, вставил конец беруши в соответствующее гнездо, вставил кассету, поднес берушу к уху и нажал кнопку воспроизведения.
Первое, что он услышал, было: «Шестьдесят девять — это очень хорошо, испытания, испытания. Десять, девятка, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, и у нас есть зажигание. Тестирование… тестирование… тестирование… и пошел ты на хуй, Дилл. Это был голос мертвого Гарольда Сноу, звучавший очень живо. Наступило короткое молчание. Затем Дилл услышал голос Тима Долана: «Разве ты не хочешь снять пальто?» И его собственный ответ: «Я не такой уж и теплый». За этим последовал голос Харли, говорящий: «Только вы трое?» И снова Дилл: «Нас только трое». «Спасибо, Гарольд», — подумал Дилл и нажал кнопку остановки, а затем кнопку перемотки вперед.
Благодаря разумной поддержке и наполнению Дилл вскоре нашел на пленке нужное ему место — то, где происходил разговор между сенатором Рамиресом и Тимом Доланом, когда Дилл вел Клайда Брэттла вниз по лестнице каретного сарая. После этого Дилл никогда не мог вспомнить этот разговор без того, чтобы одно слово не всплыло у него в голове: «просветление».
Долан заговорил первым: Он ушел?
Тогда сенатор: Да.
ДОЛАН : Господи.
СЕНАТОР: Теперь вы это понимаете?
ДОЛАН: Конечно, теперь я это понимаю. Это мог понять даже ребенок.
СЕНАТОР: Мне нужны эти четверо парней, Тим.
ДОЛАН: Господи, я тебя не виню. Ты получишь все чернила за то, что передал Брэттла и Спайви правосудию, а остальные четверо парней будут вечно спрашивать, насколько высоко, когда ты говоришь «хоп».
СЕНАТОР: Но есть Дилл.
ДОЛАН: Ты можешь его уволить.
СЕНАТОР: Не умно.
ДОЛАН: Найдите ему удобную работу в Риме, Париже или где-нибудь еще. Сделайте его благодарным.
СЕНАТОР: Лучше. Думаю, сегодня вечером я начну его успокаивать. Просто следуй моему примеру.