- Алло, канал «Сенсация», у телефона Ирина Изотова, слушаю вас. Знакомый ненавистный голос.
- Привет, «подруга», — ядовито ответила Анна, — ну что, поздравляю тебя, вот, значит, как ты?
- А ты как хотела? Долг платежом красен, когда-то ты меня уничтожила, а теперь моя очередь, узнаешь, как оно, когда от тебя отворачиваются, и уж тем более я-то всю правду раскрыла, а ты тогда оболгала меня. Ирина отсоединилась. Сколько Анна не звонила, тишина.
Интересно, Волков тоже меня в чёрный список определил? Набрала его номер.
- Анна? Что тебе? А-а-а, решила узнать, как я себя после программы чувствую? Ничего, нормально, сейчас я у Тамары и сына. Уничтожить меня хотела? Не получилось, сочувствую, не звони мне больше, ни видеть, ни слышать тебя не хочу.
- Так уж и не хочешь? А что же так? Друг детства и не хочет с подругой поговорить, а ты знаешь, что меня Панин на порог сегодня не пустил.
- Он звонил мне, сказал, что после таких тайн он знать тебя не хочет. Кто виноват? Только ты сама. От меня-то что надо? Поплакаться решила? Жилетка из меня плохая.
И этот занёс в чёрный список. Ну не тварь ли?
Домой ехать не хотелось, надо в кафе заглянуть, поесть нормально, а то с этими врагами не до еды было. Анна сидела в кафе, вкус еды не чувствовала, но ела, раздумывая, где бы ей приобрести оружие, так чтобы оно было нигде не зарегистрировано, и... квартиру свою продать придётся, слишком она теперь для неё роскошная, а купить что-нибудь попроще, однокомнатную и лучше всего за МКАДом, заМКАДышем теперь буду, усмехнулась она. Ничего, Анна, хочешь отомстить, значит, решайся, сказала сама себе. И в кого у меня такая кровь горячая? Отец говорил, что его бабка горянка была, наверное, в ту породу я и чернявая, и мстительная.
***
Через три недели Анна переехала на другую квартиру, маленькая, да... Но жить можно, она за последнее время очень измоталась, устала, всех бывших и работодателей, и коллег вычеркнула из жизни, и... Приобрела оружие, да, с глушителем, продавец уверял, что оно нигде не зарегистрировано, номера сбиты, в общем, полный кайф, как она любила выражаться.
Стрелять Анна умела, вместе с Виктором в тире занимались, тренер всему научил. Столько времени прошло, почти месяц, а она не успокоилась и от мести не отказалась.
***
Ирку выслеживала долго, просчитывала каждый шаг, чтобы без сучка и задоринки всё сделать. А в доме-то каком живёт, не хуже, чем у Волкова... Нет, здесь убивать не резон, хотя если на машине без номеров приехать... то можно запросто. Но... Она в другом месте прищучит её. Где? Возле редакции? Надо бы где-нибудь на пустынной дороге и лучше без маски, чтобы она видела, кто её убивает. Тварь.
Кто бы её спросил, не боится она возмездия? Не боится на зону отправиться на неопределённый срок? Но её никто не спрашивал, а совесть молчала, только месть была в сердце Анны, и она сейчас заслоняла другие чувства, пока не отомстит, не успокоится, пока не увидит всех мёртвыми, не утешится ничем! Ну, Ирочка, пиши пропало, встречай свою смерть!
Задумалась о мести, а тут звонит кто-то, о, мать.
- Алло?
- Анечка, ты где пропала? Я приехала, а в твоей квартире чужие люди живут, что это?
- Я просила вас с отцом не приезжать ко мне, вот и не приезжайте, и вообще я занята. — Недовольно ответила ей.
- Отец в больнице, я к нему ездила и к тебе заглянуть решила, слышала, что неприятности у тебя большие.
- Нормально всё у меня, до свидания, отцу привет. — Анна отключила телефон.
Неприятности, узнаешь, какие у моих обидчиков неприятности будут. Завтра Ирка едет в деревню недалеко от Москвы, и я за ней прослежу, а уж там как карта ляжет. Машина подержанная куплена, оружие тоже, подождать только, только дождаться завтрашнего дня, а там... Только бы съёмочная группа вперёд Ирки уехала, тогда... Пистолет, перчатки, куртка чёрная, брюки, шапка чёрная с прорезями для глаз, всё готово, после, кроме пистолета, все вещи надо будет утопить, ох сколько дел, сколько мороки с тобой, Ирка, зато продумала Анна преступление до мелочей, хоть говорят, идеальных преступлений не бывает, а она совершит идеальное, которое в учебники по криминалистике попадёт. Она снова засмеялась, вернее, захохотала над своими мыслями и хохотала до слёз.
Уфффф, хватит, после посмеюсь, на похоронах Ирки, она первая будет в моей коллекции преступлений, я ещё попляшу на твоей могиле! Узнаешь, как меня унижать, узнаешь, как меня предавать. Анна себя считала правой, она за счастье боролась, за статус, а это всегда хорошо, и все средства для этого хороши.