Минут через десять Анна ехала на машине сама не зная куда, счастливая, что наконец освободилась от Ваньки. Она даже не посмотрела, есть ли документы в машине, кто владелец, ей было всё равно, Ванька вряд ли скоро очухается, тот мужик? Наверное, тоже, этот дурак здорово его приложил.
Она сама ехала по просёлочной дороге, живот урчал от голода, но остановиться и поесть она сейчас не могла, надо скрыться, она не так боялась полицию, как боялась своего подельника, этот отбитый страшный человек, ладно, оставим его в покое, сколько у неё времени? Час-полтора, не больше, вот за это время надо удрать подальше, а бензин на исходе, ничего... На сколько хватит, на столько и хватит, ох и дорога эта просёлочная... Одни какие-то пригорки-бугорки, она никогда не ездила по таким дорогам, в Подмосковье тоже никогда не была, особенно на этом направлении. Как там деревня называлась? Васильевка? Или Васильево? Да чёрт с ней, что за район? Куда она едет, ага, вон лесок неподалёку, надо машину здесь бросить, а самой туда. Анна была похожа на безумную.
Она осторожно съехала в какую-то канаву, со страхом, машина почти скрылась в каком-то прошлогоднем бурьяне, забрала из машины пакет с продуктами, пошарила в бардачке, о, расчёска есть, вообще класс, даже зеркальце, всё забрала с собой, сняла видеорегистратор. Вроде всё... Выбралась из оврага, тенью добралась до леска, о, здесь ручеёк какой-то, умылась, причесалась, всё, надо поесть, сил набраться и тогда думать, куда дальше. Отломила хлеб, колбасу порезала, нож, кстати, тоже в машине забрала, в случае чего и подрезать кого-нибудь можно. Ела и думала: интересно, этот Ванька борьбой, что ли, какой занимался? Шеи свернул... Это же не всякий может, или всякий?
Глава 21. Двор в деревне. Побег. Погоня.
Как ни странно, но первым в себя пришёл Войтенко. О-о-й... Он дотронулся пальцами до головы, кровь.
- Ах ты стерва! Да я же тебя закопаю, тварь, я тебя найду, где бы ты ни пряталась, я тебя...
Это вслух сказал? О, хозяин зашевелился, бежать надо, а ноги не идут, он ползком пополз со двора, мельком заметил, что под навесом нет машины, значит, Анька на машине уехала... Сука! Но далеко-то ты не уедешь. Не уедешь, тварь, лучше сразу ментам сдавайся, иначе я из тебя отбивную сделаю... Ой, голова... Мозги кипят, но ничего, моя многострадальная голова ещё и не такое пережила... До аптеки бы доползти, а там... Там знаем, что нам надо. Но в аптеку сейчас никак, теперь уже хозяин в полицию сообщил о случившемся, и сейчас... А здорово я его, наверно, рёбра поломал.
Не о том я думаю, мне надо отыскать эту шальную бабу и наказать, а наказывать я умею долго и больно.
Войтенко, как зверь, шёл по следу, чутьём тем же звериным угадывая дорогу, в больной голове одна мысль: догнать и уничтожить. Да, уничтожить, в живых эту оставлять нельзя.
Он шёл тропкой, где-то ползком полз, слышал, как проехала скорая, наверное, к тому мужику, ничего, жить будет, если уж не умер сразу, обычно я бью наповал, усмехнулся Войтенко, о, лесок какой-то, тут он услышал полицейскую сирену, зайцем запрыгал в сторону, свалился в какой-то овраг, отдышался, открыл глаза... Ого! Машина! Да это же та самая, которая во дворе под навесом стояла, может, и не та, но похожа. Заглянул в салон и чуть не вскрикнул от радости, аптечка! В машине аптечка! Вот это ему сейчас больше всего надо. Он быстро открыл аптечку: бинт, обезболивающие, антисептик. Быстро промыл рану на голове, забинтовал как получилось, две таблетки обезболивающих разжевал. Горькие, чёрт бы их побрал! Запить бы водой, да к речке пока идти страшно, он полежал в стороне от машины минут пять, сирены вроде стихли, и Войтенко ужом дополз до речки, жадно напился воды, пил долго, аж затошнило, но ему стало легче, боль притупилась, надо уходить с этого места, ох как жрать охота, эта сука и еду унесла, и воду. Подожди, у меня же деньги есть, вспомнил, что в шкафу в том доме деньги нашёл, немного, но купить хлеба и колбасы достаточно. Жаль, не посмотрел, может, в машине бутылка пустая была, воды бы с собой набрать.
Так, надо обдумать действия, Анька где-то недалеко, но где? В том леске? Ну, если там, то будет сидеть до ночи, вряд ли сейчас сунется куда-то, теперь уже наши портреты во всех газетах и на экранах телевизоров, типа: «Из психиатрической больницы сбежали особо опасные пациенты» и так далее... Значит, и я до темна здесь проваляюсь, а может, нет? Кто меня заподозрит, иду, опираясь на палочку, с перебинтованной головой, может, прокатит? Нет. Опасно... Отлежусь, сил наберусь.