— О, а я думала вы англичане. Акцент похожий, — слегка разочаровалась рыжая Моника. — А вы совсем в Англии не бывали?
— Тебя, между прочим, спрашивают, — Дики локтем напомнила брату, что мир занят не только вождением огромных машин.
— Нет, мы мимо Англии пролетели, — откликнулся брат, вник в ситуацию и дружески улыбнулся Монике. — Родители чертовски заняты, в отпуске уже два года не были.
— О! А чем они заняты? — рыжая девчонка оказалась жутко коммуникабельной.
— Служат, — веско сообщила Дики, и живо перевела разговор на светские темы. — Кстати, а как вам здешняя математика?
— Я задачу не поняла, — с милой искренностью призналась Моника. — Какой вообще смысл в этих линиях и углах? Учитель сказал, что я очень внимательна, в следующий раз продвинусь дальше.
— Куда ж мы денемся? Продвинемся, — согласилась Дики.
Автобус выбрался на шоссе и братец вновь выпал из беседы, уставившись на четырехколесный агрегат, транспортируемый в кузове грузовичка, катившего рядом с автобусом — что это такое с мотоциклетным рулем и нагромождением фар, Дики не знала. Но судя по раскраске — невоенное, и неинтересное.
— Вы год здесь проучитесь или раньше уедете? — продолжала выспрашивать Моника, ничуть не увлекшаяся дискуссией о геометрической математике. И снова посмотрела на невоспитанный затылок Рича.
— Наверное, год проучимся. Не от нас зависит, — пояснила Дики. — Может, нас раньше заберут.
— Вот и пусть забирают. Нашлись, тоже, геометры с железными зубами, — громко сказал мальчишка с заднего сидения, на миг поднимая физиономию от смартфона в недурном камуфляжном чехле.
Дики обернулась к нему, показала в улыбке и зубы, и брекеты, вежливо намекая, переспросила:
— Что сказал-то?
Мальчишка — пухлый, с галстуком, почти как у взрослого — от удвоенной Дикиной приветливости слегка поджался, но нагло сказал:
— У вас там в черных горах все глуховаты? Мне орать, а?
Теперь к нему обернулся и Рич и мягко предупредил:
— Орать не надо. Ты будешь отвлекать водителя.
Мальчишка выпятил округлую как подушка грудь:
— Боишься кататься в автобусах? Ладно, тогда не буду пугать.
— Это Саймон. Не обращайте внимания, — прошептала Моника. — Я с ним год назад училась. Он глупый.
Дики помнила, что мальчика зовут Саймон Брюкс. Да, вел он себя малость странно, да еще взглядом как-то дергал. Наверное, от психологов вообще не вылезает.
— Что-то мы медленно едем! — вновь громко заявил толстяк. — Мне бы пора быть дома.
Моника едва слышно фыркнула. Братец улыбнулся. Тут Дики осенило — она еще разок оглянулась. Саймон-Подушка с вызовом уставился на нее. Ага, на всех ты нагло смотришь, только от рыжей одноклассницы взглядом бегаешь.
— Веселый парень. Ты ему, видимо, еще с прошлой школы очень нравишься, — в меру сдерживая голос, сказала Дики новой подруге.
На заднем сиденье онемели.
— Я⁈ Не придумывай! Да он меня всегда дразнит, — у Моники забавно порозовели щеки.
— Да? Значит, мне показалось — пожала плечами Дики. — Так сколько этой математической геометрии у нас будет, как думаешь?
Когда близнецы сошли у поворота, в автобусе оставалось всего несколько школьников. Дом Валери стоял в отдалении, но, как уже уяснили новоиспеченные шестиклассники, эти пляжные места считались очень престижными.
— Нужно будет сразу попроситься искупаться, — молвил братец, озирая сине-голубую плоскость океана, уже видневшуюся за песчаными дюнами.
— Да, купнуться будет очень уместно, — согласилась Дики.
— Именно, что «уместно». А насчет толстячка ты совсем неуместно ляпнула. Не наше дело, кто кому тут нравится.
— Ага. Это ты все с первого взгляда видишь. А мне думать нужно, анализировать. Может, этот Саймон в нее давным-давно по уши втюрился, а теперь тебя возненавидит и при удобном случае накинет веревку на горло и придушит. Как тот мавр Гамлет.
— Ты лучше вообще не анализируй. У тебя тактические вещи много лучше аналитических получаются, — рассудительно пояснил братец. — Вот улыбнулась ты обаятельно, этого не отнять. Сверкнула, так сверкнула. На это и дави. А кто кому нравится, да кто кого веревкой давил — это уже незначительные детали.
— Чего это? Веревка — очень даже значительная деталь. Хорошей веревкой знаешь, что наделать можно….
— Нет, веревка — это твое, тут я даже не спорю. Но Гамлет мавром не был, душителя звали иначе, да, по-моему, он и не веревочкой душил.
— Ну, может и так, — признала сестрица. — В детективах все очень запутанно, а в стихотворных детективах так и вдвойне.