— Ты тренированный болтун! — отрезала рыжая девочка, но не особо гневно.
Дики разглядела приблизившуюся дорожную развязку: поворот на Коста-Гроу, заправка… Вот тут вообще… Десятки полицейских мигалок, моргание фар, сдвинутые в сторону, сгрудившиеся и налезшие друг на друга машины — видимо, неисправные или просто брошенные — помятые, с распахнутыми дверьми и багажниками. Дождь явно усилился, с крыши заправки слетали растерзанные куски гофрированного металла… Стоящая боком огромная пожарная машина, блокирующая движение, сдвинулась, пропуская школьные автобусы.
«Желтая подводная лодка» ускорилась и покатила сквозь небесную воду, теперь дождь хлестал только в лобовое стекло, можно было рассмотреть сузившуюся дорогу, вот промелькнул пробивший ограждение грузовичок, разбросанные ящики. Школьная колонна уходила прочь от океанского берега.
— Похоже, нас все-таки пропихнули, — не без облегчения вздохнула Дики.
— Сомневаюсь. Нас вообще-то должны были везти к Бреа-Аве. Сейчас, наверное, опять в затор угодим, — предсказал брат.
Чего же не угодить, если сам Ричард Кольт сказал. Угодили.
…Колонна пробивалась короткими рывками. Полицейская сирена выла и квакала не переставая. Громоздкие автобусы обгоняли плотное автомобильное скопище. Близнецам показалось, что порядка здесь еще меньше, хотя дорога вдвое сузилась. Часть машин пыталась развернуться и застыла поперек петляющей трассы. Со склонов холмов неслись ручьи грязи и камней, временами бурные потоки поднимались до середины колес и стучали об автобусный борт. Снаружи стало еще темнее — нет, дождь не усилился, просто начинало темнеть, день заканчивался.
— А все-таки где-то еще есть солнце, раз оно заходит, — прошептала Дики, чувствуя некоторую успокоенность.
— Да уж, а то кажется, что совсем конец света, как в книжках, — согласился братец.
Насчет отсутствия конца света вычислили верно, но конец движения оказался близок. Автобус встал прочно, впереди тоже все стояло, поворот дороги позволял видеть сплошную массу машин: здесь автомобильную заторную «змею» здорово расперло, легковые машины, грузовички хаотично заполняли все полосы, забираясь на откосы дороги и лужайки между деревьев, что, бесспорно, категорически запрещалось правилами. Впереди замерла еще одна колонна школьных автобусов — их со всех сторон сдавили мелкие машины, наверное, теперь уже и совсем не выбраться школьному транспорту. Еще дальше, по ходу вставшего движения, было уж совсем непонятно: там сверкали полицейские мигалки, что-то грозно и неразборчиво вещали громкоговорители правоохранительных машин. В ответ полиции так же неразборчиво, но куда более многоголосо пели или скандировали человеческие голоса. Весь этот беспорядок продолжали неистово поливать порывистые и сильные дождевые струи. Между тускло сияющими крышами и боками автомобилей изредка мелькали согбенные человеческие фигуры, по большей части в таких же синих, как и у школьников, дождевиках. Впрочем, иногда дождевики были желтыми и зелеными.
— А чего это вообще за бардак? — не скрыла удивления Дики.
— Слова выбирай, — самым тихим шепотом посоветовал братец. — Это не бардак, а те волнения, о которых радио говорило. Правда, они вроде бы Хинтингтон-Парк пытались перекрыть, но значит, и сюда добрались.
— Здесь-то чего протестовать? Просто дорога и промокшие беженцы от тайфуна. Ну, еще вот школьники.
— Это я не знаю. Тут традиции такие. Хотят протестовать — хватают плакаты и выходят. Страна гордится свободой слова и правом на публичный протест, — Рича потянуло на повтор прописных и в данный момент бессмысленных истин — видимо, братец нервничал.
— Если традиции, я же не возражаю. Протестуют, пусть протестуют, чего ты шипеть начинаешь? — Дики откинулась в кресле. — Но неплохо было бы вспомнить и еще об одной традиции — о регулярном питании. А то повезли детей неизвестно куда и не кормят.
— Не особо смешно. Мы тут до утра просидеть можем. Обратно-то уже не развернешься, и… — Рич умолк, наблюдая за водителем автобуса.
Водитель тоже явно нервничал, выглядывал из-за руля, протирал стекло, оглядывался на салон — здесь было тихо, казалось, большинство школьников дремлет, но это было не так. Мегафонные хрипы и хор толпы не способствовали засыпанию. Внезапно водитель вскочил, чуть не ударился головой, двинулся к двери. Сопровождающая выкинула толстую руку и джинсовую ногу в проход, преграждая путь — массивная училка явно не собиралась выпускать водителя.
— Да вы сами посмотрите, леди!
С пологого откоса, оскальзываясь на мокрой земле, опираясь на плакаты, спускались люди-привидения — бесформенно пластиковые, одноцветные, спешащие. Вот кто-то из них нагнулся, его примеру последовали другие. Бац! — по крыше грузовичка стукнул брошенный камень. Шлеп! — комок грязи шлепнулся в стекло — школьники на сидении ахнули и благоразумно пригнулись.