Роза и рада бы была не вспоминать те страшные минуты, до того, как её спас Хурт, и жалости она бы не хотела, но и чтобы о ней плохо думала эта чудесная женщина, Роза допустить не могла. Поэтому взяла карандаш и кратко описала то, что с ней произошло, начиная с того момента, как она собралась к медведям, а попала… сперва на озеро в лесу, с наглым магом, а потом уже в поселение оборотней. И поделилась, что хотела бы узнать, где же медведи.
— Ох, милая, вот это тебе приключение досталось, — снова обошлась без ненужной жалости Ларика. Знаешь, наверно мои платья тебе будут большеваты, я всё же повыше тебя. Но по мне, лучше уж так, чем в рваном ходить.
«Я зашью. Я умею. Только ниток у меня нет. Ничего нет с собой», — написала Роза и, видимо, только что это поняла. У неё ведь и правда ничего с собой не было. Она как-то не подумала, что дорога до оборотней-медведей будет дальней, и ей что-то да понадобится. Вообще она думала, что просто все оборотни живут в лесу, вместе, а лес-то вот он, почти рядом с городом. Вот и вышло, что с собой она ничего не взяла. А теперь это осознала и так ей стало неловко, что улыбка померкла, а из глаз потекли слёзы.
— Разве ж это бела? — погладила по голове Розу хозяйка дома, протягивая ей платок с вышивкой по краю, а сама пошла к шкафу, чтобы поделиться с гостей одним из своих платьев. — Ты наша гостья, так что не переживай, найдём то, что нужно будет. Не плач.
Роза вытерла слёзы и попыталась улыбнуться, кивнув в благодарность.
— Я ведь тут тоже появилась без всего, — проговорила Ларика, то ли чтобы просто успокоить Розу, то ли начав откровения. — Я — маг земли. Как раз направлялась в Босфор, куда меня после обучения направили на работу, как повстречала волка-оборотня. Я в тенёк отошла с тракта, чтобы пообедать и отдохнуть, а то сил не осталось, чтобы идти дальше, а тут волк как выскочит из чащи, и стал вокруг меня круги нарезать. Ух и испугалась я. Представь, от тракта меня не видно в тени за кустами, вокруг никого, только я и волк.
Ларика рассказывала, а сама поманила переодевшуюся в чистое платье Розу к столу. Налила парующую похлёбку в миски и, пожелав приятной трапезы, продолжила рассказ, изредка прерываясь, чтобы ложку за ложкой уменьшать количество пищи, что налила себе.
— Я уж и магию использовать пыталась, и ботинками в волка кидалась, а он скулил и не уходил. Попробовала его своей едой накормить. Думаю, может поест и отстанет. Да где уж там! То, что дала — с руки слизывал, но не уходил. А потом, едва я на ноги поднялась, схватил меня за полол юбки зубами и стал тянуть в чащу леса. Я даже сумку свою взять не успела. Напугалась, а идти пришлось. Запасной юбки у меня не было, а без неё — сама понимаешь — далеко не уйдёшь. Пришлось идти за волком. Тогда старый альфа как увидел нас, подбежал, и властным голосом отчитал Дарела и велел ему обернуться. Я тогда удивилась и сама стала оборачиваться, чтобы посмотреть, о чём альфа-то говорил. А когда снова глянула на волка, а там уже мужчина стоял — высокий, широкоплечий, а взгляд как у волка того, мягкий, ласковый. Домой меня Дарел привёл и объяснил, что пару свою во мне почуял, и от радости не смог сам в человеческий облик перекинуться, так сказать — застрял.
Роза пыталась кушать, но то и дело забывала о ложке с похлёбкой, так интересно ей было слушать о жизни Ларики.
«А где ваш муж сейчас?» — не удержалась и написала вопрос Роза.
— Нет его, — тут же ответила Ларика, и улыбка её стала грустной, как и глаза. — Гордый был очень, всё старался доказать, что он самый сильный, что достоин, чтобы соревноваться с претендентами на роль альфы клана. И хотя старый альфа пока не собирался уходить на покой, Дарел всё равно метил на его место. И вот когда в один день принесли весть о нарушителях границы сразу в нескольких местах, муж мой кинулся в одно из этих мест в одиночку. И не справился, потому что нарушителями оказались не просто люди, а маги. В тот раз погибло трое, и один из них был моим мужем. Так и оставил меня с маленьким Хуртом.
«Хурт очень похож на вас. Такой же добрый и красивый», — написала комплимент Роза.
— Ох, спасибо, милая, — тепло улыбнулась Ларика и, понизив голос, тихо призналась: — Хурт и правда замечательный, только он не мой сын.