Приятного чтения!
Глава 3. Личная трагедия градоначальника
Взмах руки, и дверь по периметру покрылась льдом, буквально замуровывая хозяина в его кабинете. Только так, обезопасив себя от возможных визитёров, Аскольд Труар позволял себе расслабиться.
Нижний ящик прочного стола всегда был заперт заклинанием, потому что хранил самое ценное, если не считать дочери — портрет погибшей жены.
— Милая моя Илия, — черты лица мужчины смягчились, при взгляде на улыбающуюся на магическом снимке молодую женщину. Солнечные лучи, казалось, вплелись в волосы смеющейся на снимке красавицы. Один венок из одуванчиков возлежал у неё на голове, второй она как раз доплетала для него, своего мужчины, своего мужа. Илия обожала одуванчики, а он, Аскольд, только-только получивший назначение, став градоначальником, обожал свою Илию. На снимке это было незаметно, но Илия уже была беременна их дочерью — Розой. После того, как жена объявила Аскольду эту радостную новость, он и сделал этот магснимок. Магических сил это отнимало прилично, но оно того стоило — кусочек живой памяти. Просто бесценно, особенно если учесть, что только это и осталось у Аскольда от жены. Этот магсгимок и их красавица дочь.
Они часто приходили на ту полянку у кромки леса. Даже то, что приходилось почти два часа трястись в седле или немного дольше — в карете, не останавливало их, ведь это было то место, где они отдыхали от суеты города, наслаждаясь временем только вдвоём, ну а потом уже и втроём, с дочкой.
— Мне придётся нарушить данное тебе обещание и впустить в город оборотней. Я вовсе не стал относиться к ним лучше. Всё так же ненавижу. Но в опасности наша с тобой Розочка, и ради неё я пойду на всё, даже на договор о сотрудничестве с этими зверьми, искусно маскирующимися под людей. Но мы-то с тобой знаем, что они — монстры. И именно потому, что звериного в них больше, чем человеческого, они и являются лучшими сыщиками. А нам это и надо, чтобы найти пропавших девушек. Я очень рассчитываю, что там, где не справилась магия, справятся чуткие носы оборотней. Хотя видит небо, если бы нашей дочери и жителям города не грозила опасность, ни одного оборотня бы тут и близко не было.
Господин Труар обласкал взглядом лицо жены и глаза его снова остановились на одуванчиках, сплетённых в венок. Воспоминания пятнадцатилетней давности нахлынули на него, выуживая из памяти кадры случившегося, когда моменты идиллии сменились ужасом. Вот Илия, которой не хватило имеющихся на полянке одуванчиков, смеясь и прячась за мощными стволами деревьев, играла с дочкой в прятки, по пути обрывая одуванчики и вплетая их в недоделанный венок. Эти звуки умиротворяли, и Аскольд расслабился окончательно, привалившись спиной к одному из деревьев прикрыл глаза. Вдруг смех жены и дочери резко оборвался, а потом раздался душераздирающий визг Розы, громкий рёв явно немаленького зверя, а потом — крик Илии, да такой, какого Аскольд надеялся никогда не услышать. Илия кричала от запредельной боли. Пока он добежал до Розы, что находилась ближе к нему, Илия уже перестала кричать. Огромный медведь, стоящий на задних лапах, обхватив Илию поперёк туловища, пытался её утащить с собой. Около шеи платье Илии окрасилось в кроваво-красный цвет. Видимо это и было причиной, почему его жена перестала кричать и вырываться. Она просто не могла больше этого делать. Ничего не могла.
Аскольд просто оцепенел от ужаса, прошившего его насквозь. Это был не страх перед монстром, а именно ужас от самой ситуации.
Тихий тонкий всхлип на грани слышимости выдернул Аскольда из оцепенения. Малышка Роза жалась к его ноге, мелко трясясь. И хотя любимой женщине, как тогда посчитал Аскольд, уже помочь был не в силах, у него всё ещё было о ком заботиться.
Быстрый взмах руки, и вот уже в медведя, что убегал в чащу леса, но так и не выпустил из лап свою жертву, летит ледяной сгусток, что должен заморозить похитителя и убийцу его жены. Искусно владеющий своим даром, Аскольд старался сделал то, что задумал с филигранной точностью. Он желал, чтобы лёд сковал только тело медведя-оборотня, как он был уверен, потому что все знали — в этом лесу кроме оборотней и обычной мелкой живности, которые были единственными обычными животными, никого не водилось. И вдруг — медведь. Как и зачем он забрался на территорию клана волков, Аскольд не знал, и это его не заинтересовало бы, если бы не то, что несколько минут назад случилось.
Однако медведь проявил просто чудеса грации. Он умудрялся раз за разом уворачиваться и прятаться за деревьями, которые от всё новых и новых бросков заклинаний Аскольда, превращались в слепящую на солнце красоту. Хрупкую красоту, которую теперь мог любой сильный человек сломать одним мощным ударом. И это – вековые деревья! Аскольд не зря слыл очень сильным магом, с которым старались как минимум не враждовать.