Я ждала продолжения, однако мужчина налил себе еще и выпил залпом, после чего издал протяжный выдох.
- Мою мать убили тридцать первого числа, - прозвучало точно взрыв, пронизывая до судороги. – Отец отнял ее практически в полночь, ворвавшись в квартиру, когда мы сидели за столом и смотрели праздничный концерт, ожидая речь от императорской семьи. Один удар и мамы не стало. Мгновенная смерть от кровоизлияния в мозг, - он поднялся с места, обогнул стол, силой поднял меня, поставил перед окном и прижался сзади, зарылся в кудри, ладони его вцепились в мою талию. – Прости. Мне до сих пор тяжело вспоминать об этом.
Я превратилась в камень. От шока. От его переживаний, отзывающейся глубоко внутри. Повисло молчание. Довольно долгое.
- Саша, - осторожно коснулась фаланг, давящих на мои бока. – Тогда зачем? Зачем…зачем мы сегодня…, - заткнулась и повернула голову, его губы коснулись виска.
- Решил попробовать, - тон Александра был ровным, голос тихим. – Возможно, сестра права, и мне пора вырваться из замкнутого круга. Вот и проверим, - его руки опустились вниз, погладили изгибы бедер, я невольно сглотнула. – Крис, давай... давай закажем десерт.
Я осознавала, что Александр хотел сказать другое, но отчего-то не стал и, опустившись в мое кресло, усадил меня на колени, взял карточку меню, раскрыл. Я обняла его, закинув руки на крепкие плечи, вдохнула запах туалетной воды и уткнула лицо в мужскую шею.
Полученная информация не отпускала. И он еще говорил, что сильная я? Александр был намного сильнее. Рядом с ним я ощутила себя девчонкой в болоте, хватающейся за спасительный круг.
- Я не знаю, - пробурчал шеф. – Может по кусочку тематического торта? Дорогая, как считаешь? Крис?
Поняв, что что-то не так, он отложил меню и заставил посмотреть на себя. Я быстро сморгнула соленую воду, упав с ресниц, она покатилась по щекам.
- Не обращай внимания, - принялась тереть орошенную кожу. – Торт? Пусть будет т…
Александр не дал закончить, поцелуем жадно впился в мой рот. Щетина колола, ощущения распаляли, а слезы продолжали сочиться из уголков зажмуренных глаз. Тем не менее, я, осмелев от переизбытка чувств, сама углубила контакт. Шеф застонал, пробрался под платье, провел по тонким колготкам. Моя плоть отозвалась дрожью и потребностью ощущать его как можно ближе.
- Скажи, что это не жалость, - выдохнул он мне в губы. – Терпеть не могу, когда меня жалеют.
Я отрицательно покачала головой, голосовые связки не слушались. То была точно не жалость. Чистое очарование. Им, превратившим мои стены в груды развалин. Им, пережившим столько и ставшим прекрасным человеком, отличным отцом и успешным бизнесменом. Правда, последнее не давало покоя, но превратилось в пепел, едва Александр продолжил игру, в которой он определенно побеждал, пробираясь в самую суть моего существа. Прямо в сердце.
- К дьяволу десерт, - сипло проговорил мужчина, я ощущала его возбуждение, оно упиралось в мое бедро, лишая последних крупиц воли. – Поехали домой, моя девочка, - его пальцы легли между моих ног. – Пока я не сорвался прямо здесь.
Я выразила свое согласие, прикусив мочку его уха. Шеф дернулся. Встал вместе со мной. Мои ступни коснулись пола.
Вскоре мы покидали заведение. Александр расплатился, попутно отвечая на звонок и полностью игнорируя ужимки Вивьен, смотрящей на меня как на кусок непотребной массы. Я ответила тем же.
В такси пахло хвоей. Ароматизатор болтался на зеркале заднего вида, водитель лавировал меж автомобилей. Дворники счищали с лобового стекла снег, безжалостно засыпающий украшенные улицы. Я льнула к мужчине в темном пальто, он держал руки при себе и смотрел в мои глаза, серые омуты переливались всеми градациями бушевавших внутри эмоций.
Едва захлопнулась входная дверь, моя верхняя одежда полетела в сторону. Пальто упало на тахту. Александр подхватил меня. Туфли остались валяться в холле. Лестничные пролеты сменялись один за другим. Спина легла на мягкость матраса, устланного скомканным бельем. Шеф остался в вертикальном положении, не спуская взора с дрожащей девушки в его постели. Он принялся избавляться от галстука, нарочито медленно, лента рухнула на пол, пуговицы рубашки расстегивались одна за другой. Неспешно. Будто дразня. Я приподнялась на локтях. Холод внутри сменялся палящим огнем, чтобы снова уйти в лед, а после водой разлиться внизу живота, сладостью наполняя натянутые нервы.