— Смотри, Грейс, как я помогаю!
Подбежала малышка — еще одна угроза сердцу Грейс. Ей хотелось взять девочку на руки, но она ограничилась тем, что поправила спутанную ветром белую ленточку в ее волосах. Слой пыли покрывал чудесное личико малышки, ее ручки тоже были в грязи. И тут Грейс заметила, что на той надето — одна из белых футболок Джонни, доходившая девочке до самых пяток.
— Я не запачкаюсь. — Грейси вытерла руки о футболку, явно уверенная, что Белоснежка от этого не пострадает.
У Грейс не было такой уверенности, но она промолчала и лишь улыбнулась малышке. Ее собственная судьба показалась ей совсем не похожей на Белоснежкину. Когда девочка побежала обратно к Джонни, Грейс сурово встретила его полный раскаяния взгляд.
Но Джонни только улыбнулся, вновь обдав ее жаром. Он наклонился и прошептал что-то Грейси, которая тут же исчезла в гараже.
А он медленно направился к Грейс. Футболка прилипла к животу, в руке он держал отвертку, похлопывая ею по другой ладони. В этой походке был весь Джонни — дерзкий, сексуальный. Вместе с улыбкой это производило на томящихся от любви девочек сногсшибательное впечатление. Грейс снова почувствовала себя девчонкой — колени дрожат, в животе комок, сердце выпрыгивает из груди. Хуже всего было то, что Джонни прекрасно это видел — в его взгляде читалась убежденность в своей мужской привлекательности.
Они встретились в нескольких ярдах от мотоцикла.
— Вижу, ты занят, — сказала она резко.
— Подожди, увидишь, что я сделал, — смело ответил Джонни.
Сколько раз в отрочестве она слышала эти слова, а потом оказывалось, что предмет гордости Джонни представляет собой что-нибудь такое, из-за чего его пора брать на поруки. Грейс не была готова к картине, от которой таяло сердце: Грейси выехала из гаража на ее старом маленьком двухколесном велосипеде. Родители подарили его Грейс, когда ей было пять. Теперь он был скорее ржавым, чем белым, но девочке это явно не мешало. В своем платье-футболке она беспечно крутила педали.
Пока не отвалилась цепь.
— Ox! — воскликнул Джонни.
Вскрикнув, когда цепь соскользнула, Грейси все же удержалась и смогла остановить велосипед. Но улыбка погасла. Губы задрожали.
— Ты это починишь, Джонни?
Он уже шел к племяннице, засовывая отвертку в задний карман джинсов, отчего они сползли еще ниже. Просторная футболка собралась над ручкой отвертки, обнажив кожу под грубой хлопчатобумажной тканью. Он принялся помогать Грейси, терпеливо ставя цепь на место — точно так же, как он делал это для Грейс, когда они были подростками. А Грейс боролась с пылавшей, заливавшей ее всю нежностью. Джонни же для разнообразия казался удивительно довольным, будто починка старого велосипеда была столь же увлекательным занятием, как чистка карбюратора пятой модели «Харлея».
Но разве под маской плохого мальчика Джонни не скрывал всегда так притягивавшие ее доброту и великодушие? Каким-то образом те черты больше покоряли ее теперь, когда он стал взрослым мужчиной. Джонни был совершенно неотразим, стоя на коленях рядом с Грейси, положившей руку ему на плечо, когда прицеплял цепь на место, показывая племяннице, как это делается.
Солнечный свет окутывал Грейси и Джонни, купая их в золоте, и казалось, это старая фотография, которую Грейс рассматривает спустя годы.
Грейс поборола нахлынувшие на нее чувства, оберегая психику Грейси и болезненно ощущая, что Джонни не слишком страдает от затеянной вокруг девочки возни. Тремонты повели настоящую атаку, стремясь добиться опеки над Грейси. Они постоянно ей звонили, и Грейси уже предвкушала путешествие в чикагский океанариум — оно было обещано ей на приближающийся день рождения. Если Грейси вернется в Чикаго, чтобы жить с Тремонтами, Джонни тоже уедет, она это знает.
В эту минуту ей захотелось, чтобы он никогда не возвращался. Но уже в следующую Грейс отчаянно пожелала, чтобы он остался навсегда.
— Порядок. — Джонни поднялся, опершись о колено, и Грейси, ликуя, покатила дальше. Джонни спрашивал себя, каким образом у нее еще не кружится голова. И как Грейс может стоять здесь, в такую жару, в этой пыли, и даже не вспотеть. Он весь горел, внутри и снаружи, когда она смотрела на него, холодная и обиженная неизвестно на что.