В этом мы с ней поразительно похожи.
Я застегиваю пуговицы на рубашке, стоя спиной к кровати. Лиза лежит под шелковым покрывалом. Чувствую, как рассматривает мою спину, но молчит. Не устраивает сцен, не пытается удержать. Знает, что бесполезно. Я никогда не остаюсь.
Надеваю часы, защелкиваю браслет. Металл холодит кожу.
Я ни разу не привозил ее в свою квартиру в «Престиже», хотя один раз случайно о ней обмолвился. Само собой, не приглашал домой. Не звал на конюшни. Сафина, конечно, ни разу не спросила, почему. Слишком умна для этого. Объяснять сам тоже не видел смысла.
В той квартире в последний раз я был, когда вырвал Таранову из своей жизни.
После Кристины сделал для себя жесткое табу — никуда и никого минимум полгода.
Пару раз снимал пентхаусы в отелях, пару раз мы оставались в СПА.
Ездили за город, снимали там дом.
Никакого дискомфорта для Сафиной, как мне кажется, это не доставило. По крайней мере она ни разу на это не намекнула.
Идеальная женщина. Идеальная до зубовного скрежета.
— Снова не останешься на ночь, Авдеев? — Голос Лизы ровный, с легкой, почти незаметной иронией. Она лежит на кровати, подперев голову рукой, и край одеяла сполз, обнажая гладкое, покрытое легким загаром плечо.
— У меня завтра ранний вылет, — отвечаю, не оборачиваясь. Набрасываю на плечи пиджак. — Нужно заехать домой, собрать вещи.
— Я могла бы помочь, — мягко намекает Лиза.
Это не предложение. Это констатация факта. Она всегда готова помочь. Всегда готова быть удобной.
Я поворачиваюсь, разглядываю ее сверху вниз. Не очень красивая, на мой вкус. Слишком правильная, слишком выверенная. Но умная. И спокойная. Как гавань после девятибалльного шторма. Гавань, в которой я пытаюсь убедить себя, что это именно то, что мне нужно. Что тишина лучше, чем эмоции.
В пизду эмоции.
— Не стоит, Лиза. Справлюсь.
Она спускает ноги с кровати, прижимает покрывало к груди и идет ко мне.
Не знаю почему думаю, что Таранова нихуя бы не прикрывалась — а запрыгнула бы на меня голой, и нашла бы способ если не задержать меня до утра, то своровать еще час моего времени — точно.
Лиза же просто мягко пробегает пальцами по манжетам моей рубашки, как будто ищет за что бы зацепиться, чтобы поправить. Легко касается губами моих губ. Никаких мурашек. Никакого электричества. Просто прикосновение. Правильное. Как подпись под очередным контрактом.
— В воскресенье в филармонии Берлинский симфонический оркестр, — как бы невзначай говорит Лиза, когда я уже отстраняюсь. — У меня два пригласительных. В ложу.
В ее голосе нет просьбы. Только информация. Но в целом не трудно догадаться, что это — проверка. Тонкая, почти незаметная. Она хочет знать, есть ли в моих планах место для нее.
Есть ли для нее место в моей повседневной жизни.
— В воскресенье я еще буду в Осло, — смотрю прямо ей в глаза, вычленяю реакцию. — У друзей.
В ее серых глазах на долю секунды мелькает разочарование. Лиза быстро его гасит, прячет за маской светской вежливости. Но я все равно успеваю заметить. Она — как хороший, но не очень опытный игрок в покер, который умеет скрывать свои карты, но легкая дрожь в пальцах сдает ее блеф с головой.
— Понятно, — она чуть улыбается. — Передавай им привет.
Она не спрашивает, надолго ли я уезжаю. Не спрашивает, почему не сказал раньше. Не устраивает сцен. Просто принимает мои планы как данность.
Наверное поэтому, Лиза Сафина — идеальная женщина для мужчины, который устал от эмоциональных качелей. Для мужчины, который хочет простой ёбаной тишины.
— Сходим куда-нибудь, когда вернусь. — Предлагаю альтернативу. Это не обещание. Просто констатация факта. Часть нашего негласного договора, условия которого мы никогда не обсуждали, но оба безупречно соблюдаем.
Ее улыбка становится чуть более расслабленной.
— Буду ждать.
Я выхожу из ее дома и мира идеального порядка и сдержанных эмоций, и погружаюсь в ночной, холодный город.
«Бентли» бесшумно плывет по пустым улицам. Я веду машину сам. Люблю это ощущение полного контроля. Над скоростью, над траекторией.
Над собственной жизнью.
Думаю о Сафиной
Она похожа на хорошо продуманный инвестиционный проект. Низкорисковый актив с гарантированной, пусть и не заоблачной, доходностью. Стабильный портфель, который не требует круглосуточного мониторинга и не грозит обвалиться в одночасье. «Голубая фишка» на рынке человеческих отношений. Надежная. Предсказуемая.
Наши отношения — четко выстроенная бизнес-модель. Встречи два-три раза в неделю. Ужины в дорогих ресторанах, где еда — искусство, а разговоры — интеллектуальная разминка. Светские выходы пару раз в месяц, когда Лиза выполняет роль идеального аксессуара, подчеркивающего мой статус.
Секс. Хороший, качественный, технически безупречный, но лишенный огня. Он как идеально приготовленное, но пресное блюдо. Насыщает, но не рвет. Но тут дело не в Лизе — дело во мне. Никакой огонь мне нахуй не уперся. Потрахаться, сбросить напряжение — ок. Достаточно.
Я препарирую наши отношения, как хирург — холодным скальпелем анализа.
Сафина стабильна. Она не качает меня на эмоциях. С ней нет американских горок, от которых захватывает дух, но после которых чувствуешь себя выжатым, как лимон. Она умная. С ней можно говорить не только о шмотках и сплетнях. Она разбирается в искусстве, в политике, в бизнесе. Лиза — лучшая партия для человека моего уровня. Она знает, как себя вести, что говорить, как улыбаться. Она дорогое и качественное украшение.
И, самое главное, она без сюрпризов.
Ее прошлое проверено моей службой безопасности вдоль и поперек.
Никаких темных пятен, никаких скелетов в шкафу. У нее только одна фамилия (вернула девичью после развода). Никаких танцев голой.
Разум говорит, что Лиза — именно то, что нужно. Что после тотального пиздеца, мне нужна именно такая тихоня как она. Что я должен ценить эту стабильность и безопасность.
Но где-то глубоко внутри, под толстым слоем льда, которым я заковал сердце, что-то иногда протестует. Требует хаос и огонь. Просит снова начать чувствовать. Неважно что — злость, ярость, нежность, желание.
Главное — чувствовать.
Я резко бью по тормозам. Машина останавливается у светофора. Я смотрю на свое отражение в зеркале заднего вида. На холодные, пустые глаза.
Хватит. Нахуй.
Я сделал свой выбор. Я выбрал тишину. Покой. Контроль.
Заново отстроил свою крепость. И Лиза может стать одним из ее бастионов. Надежным. Прочным. В нужной степени безжизненным и в точности выполняющим свой функционал.
На следующем светофоре набираю Алену.
Она отвечает после первого же гудка.
— Добрый вечер, Вадим Александрович.
На часах уже за полночь, но она как будто даже не ложилась.
— Два поручения. Первое: выстави квартиру в «Престиже» на продажу. Со всем, что там есть. Мне оттуда ничего не нужно.
На том конце провода — секундная тишина. Даже для неё это, видимо, неожиданно, поэтому что эту квартиру я любил, и она это знает. Но в ее обязанности не входить комментировать, а тем более обсуждать мои решения.
— Поняла. Второе?
— Найди мне новую. Такой же формат, новостройка. Другой район.
— Сколько у меня времени?
— Неделя, две. — Найти элитную недвижимость не такая уж проблема, потому что покупателей на нее можно пересчитать по пальцам.
— Я пришлю варианты вам на одобрение.
Дом встречает тишиной. Я прохожу по темному холлу, поднимаюсь на второй этаж. Дверь в комнату Стаси чуть приоткрыта. Заглядываю внутрь.
Дочка, свернулась калачиком под одеялом с единорогами, спит. Волосы разметались по подушке. Ресницы чуть подрагивают. Она что-то бормочет во сне, улыбается.
Я подхожу к ее кровати, сажусь на край. Осторожно, чтобы не разбудить, поправляю одеяло. Провожу рукой по ее волосам. Мягкие, шелковистые. Пахнут детским шампунем и молочным коктейлем.
Только здесь, в этой тихой, залитой лунным светом комнате, лед в моей груди начинает таять.