— Господи, Дэн, — я мотаю головой, наконец-то придавая голосу оттенки иронии нужной тональности, — я просто перелетела с одного материка на другой, начинаю жизнь заново. У меня, прости, в приоритете попытка встать на ноги и выспаться, а не скачка по членам.
Ни один мускул на его лице не расслабляется.
У него есть определенное чутье. А может, я просто слишком сильно «пахну» его лучшим другом?
Дэн отпивает от своего кофе и в эту небольшую передышку, пока он не смотрит на меня своим фирменным сканирующим взглядом. И молчит. Так изнуряюще долго, что меня начинает подкручивать от желания просто бросить ему в лицо очень злое и нервное: «Что, блядь?!»
— Я так понимаю, адрес ты мне свой не дашь, — озвучивает Дэн абсолютно верные выводы.
— Мне нужно… немного выдохнуть, — вру ему в глаза.
— Да я понял — встать на ноги, успокоится, придумать, как нас совмещать, чтобы мы однажды не столкнулись с одинаковыми букетами у тебя под дверью. — Последнее он говорит с откровенным стёбом, уже как бы закрепляя тот факт, что у меня все-таки кто-то есть.
И между строк звучит: «Тинка, лучше просто молчи — не будь смешной».
Я молчу. Смотрю на свое отражение в остывшем кофе.
Он точно там с ней. Даже если и правда в Нидерландах — с ней, с неприкасаемой «Лоли» или «Лори» или как еще он ее зовет, когда они остаются вдвоем и раздевают друг друга слишком быстро и жадно, потому что соскучились.
Как набрасывалась на него я.
Я ненавижу эту встречу и Дэна, потому что до него я даже как-то… не сопоставляла исчезновение Авдеева с горизонта с тем, что он может быть просто с другой женщиной. Слишком поверила, его «Ты будешь моей Единственной».
— Увидимся через неделю, — говорит Дэн, и успевает перехватить мою руку, когда я тянусь к сумке, чтобы расплатиться за кофе.
— Дэн, я…
— Через неделю, — припечатывает он. — И не игнорируй мои сообщения и звонки, Тина, или я решу, что с тобой что-то случилось и тогда… ну, ты в курсе, да?
Я поджимаю губы.
Я, конечно, в курсе, что сейчас он спрашивает про мой адрес исключительно символически. Он же сам сделал «Кристину Барр», найти меня в этом огромном мегаполисе — и даже, в теории, в любой точке на карте — для него задача пары дней.
Зачем ему это? Если отбросить всякую невероятную чушь вроде того, что ему есть хоть какое-то дело до моей жизни, ответ очевиден — он просто не наигрался. Смотрит на меня как на приз. Как на красивую игрушечку, которая продолжает его динамить, но теперь с припиской: «Динамлю тебя не потому что «нетакуська», а потому что меня ебёт кто-то другой». Вероятно, он пока все же допускает, что я не вру и у меня действительно никого нет, но теперь будет держать руку на пульсе. Пара пропущенных звонков, зависшие на сутки без ответа сообщения — и он просто выроет меня из-под земли. И тогда…
Я нервно провожу языком по сухим губам.
Потому что в первую секунду думаю о том, что «… и тогда я сразу его потеряю», имея ввиду, конечно же не Дэна, а Его Грёбаное Величество. И только потом — думаю о последствиях своего разоблачения.
— Хорошо, конечно… — Изображаю улыбку, в которую пытаюсь впихнуть невпихуемое — восторг от заботы, смущение, попытку сохранить видимость независимости и намек, что я благодарна ему за терпение. Кажется, получается неплохо, раз напряженная складка между бровями Дэна медленно разглаживается.
Не зря училась, Крис, молодец, вот тебе «Оскар» за лучшую женскую роль в этом кафе.
— Извини, мне уже пора, — бросаю взгляд на телефон, прикусываю губу как будто последнее, чего мне в эту минуту хочется — это уходить.
Беру сумку, забрасываю на плечо. Секунду медлю, но потом беру себя в руки, врубаю холодное «это просто вендетта, детка, ничего личного», подхожу к нему, провожу ладонью по колючей щеке, глядя сверху вниз с «влюбленными сердечками в глазах». Перевоплощаюсь не в дерзкую Тину, которая дразнит, не дает, но рассматривает, а в Кристину, которая выбита из колеи, но старается быть сильной девочкой. Которая про «конечно «да», просто, дай мне время», потому что мне действительно нужно это долбаное время.
Не прыгнуть к нему в койку.
А сделать то, что я должна сделать в память об отце, а потом — совершить прыжок. Но в неизвестность с пометкой на каждом утре: «Возможно, сегодняшний день станет твоим последним».
Из кафе я на автопилоте еду в танцевальную студию.
Это просто какой-то джекпот, что сегодня я здесь практически в одиночестве, потому что всех моих подруг свалил какой-то вирус, а еще одна девушка, которая занимается с нами, просто ушла в другой конец зала и мы с ней как будто даже на разных орбитах.