Я сорвалась. Размазалась. Вывалила все, как истеричная девочка, которой не хватило внимания.
И теперь… тишина.
Он ничего не написал с ночи. И не позвонил. И я не позвонила. Потому что… ну а зачем? Чтобы добить остатки достоинства? Чтобы положить себя на тарелочку и подать под приправой: «Любимая игрушечка снова готова раздвинуть ножки — только прости»?
В зале пахнет потом и пластиком. Я поднимаю волосы в хвост, вытираю лоб.
После кардио — гантели, штанга, жим. Потом растяжка, потом душ. Автоматически, по графику, как будто это поможет выжечь изнутри все то, что бурлило ночью и продолжает выплескиваться до сих пор, как будто даже еще более ядовитое, чем вчера.
После зала иду в кафе. Беру свой обычный завтрак: омлет с овощами, черный кофе без сахара, апельсиновый фреш. Сажусь у окна. Погода мерзкая, пасмурная, мокрая. Как, блядь, идеальный mood к моему сегодняшнему настроению. Сфоткать, запостить и подписать: День, когда все пошло по…
Смотрю на людей за столиками: смеются, обсуждают что-то, симпатичный парень завтракает в компании любимой мелкой собачки, семья с тремя детьми бурно обсуждают меню. А я — одна. Даже с подругами потрещать не о чем, потому что они до сих пор хором болеют и в сообщениях в нашей болталке только вялые шутки на тему соплей.
Я уговариваю себя, что ситуация кажется такой драматической только из-за погоды. И если бы было солнце — я бы просто пошла гулять по городу с включенной камерой и сделала бы миллион красивых снимков своего родного города, который люблю до безумия. А сейчас эта серость душит меня даже пока просто иду домой.
Квартира встречает тишиной. Одеяло сбито, плед валяется на полу, чашка со вчерашним кофе на прикроватной тумбе.
На подоконнике — кактус. Маленький, скрюченный, с двумя уродливыми пупырками. Поливаю, испытывая жуткие угрызения совести, потому что, кажется, в последний раз делала это в тот день, когда купила его с рук у той бабульки.
— Прости, — бормочу и вздыхаю. — Я тоже, кажется, немного… пересохла.
Потом просто брожу по квартире. Перекладываю вещи с места на место. Протираю полки. Выкидываю просроченный йогурт. Застилаю постель. Снимаю простынь и кидаю в стирку, просто чтобы чем-то заняться.
В ванной торчу час, наслаждаясь теплом и тем, как вода стекает по коже. Слушаю музыку, но не понимаю ни одной строчки, потому что мысли разлетаются в голове, как мячик от пружинистых стен.
Что я вообще хочу?
Позвонить? Извиниться? Притвориться, что ничего не было?
Не так, Крис, что ты должна сделать.
У меня же есть чертов план вендетты. Я не имею права на эту долбаную рефлексию, я должна держать рот на замке, слушать, вникать и запоминать. И если для этого придется терпеть какую-то Лори (или хрен не пойми кого еще) — значит, нужно делать вид, что я ничего не понимаю и не замечаю. А я, вместо этого, веду себя как влюбленная дура.
С досады грубо, немилосердно натягивая кожу на голове, отжимаю волосы и выхожу.
Пока сушу (сегодня — тупо как попало) волосы, представляю, как он смотрит в экран и решает — писать или нет. Думаю, он просто забил, потому что давно принял решение. Он же такой до хрена резкий и конкретный, он даже на многомиллионных сделках может позволить себе посылать всех налево и направо, и выкатывать условия. Что ему какая-то истеричка, даже если мой пирсинг в соске явно претендует на медаль года.
Писк входящего раздается где-то в гостиной. Я бросаю фен, стараясь поймать выстрелившее где-то в районе горла сердце.
Сообщение. От Авдеева.
Хентай: Если ты успокоилась — заеду за тобой через полчаса.
Смотрю в экран. Не дышу. Боюсь, что если вдруг позволю себе каплю облегчения — все исчезнет. И окажется, что это просто злая шутка моего мозга, а на самом деле там просто пустота или «Иди ты на хер».
Но сообщение никуда не девается.
Я: Есть пожелания к моему дресс-коду, Вадим Александрович?
Хентай: Оденься потеплее, Барби.
На сборы трачу пятнадцать минут — собираю волосы в растрепанный пучок на макушке и оставляю «на свободе» выбившиеся пряди, надеваю теплый костюм и удобные ботинки. На макияж нет времени, хотя час в душе немного освежил мой бледный невыспавшийся вид.
Выхожу, когда Вадим пишет, что подъехал.
Не жду — сама запрыгиваю в салон «Бентли» и складываю руки на коленях, чувствуя себя приглашенной, но не прощенной. Хочется, чтобы он как-то разбавил это напряжение — притянул к себе, поцеловал. Просто…