Вадим не говорит, зачем туда едет, но у меня в руках достаточно информации, чтобы иметь более-менее ясное представление о том, что именно «MoneyFlow» собирается сожрать в ближайшее время. Это сделка с отелями. Та самая, информация о которой по непонятной причине вдруг оказалась в моей рабочей почте. Подробности я знаю только по верхам, но полчаса гугла и мои гениальные мозги делают свое «грязное дело» — отели на побережье, офис теперешнего владельца в Нью-Йорке.
Я ненавижу себя за то, что копаю это.
Все равно ведь не использую. Во-первых, сейчас это уже бессмысленно — на этапе подписания главного договора, никто и ничего уже все равно не переиграет, потому что на кону не деньги, а репутация. И никакие сладкие бонусы не перекроют тот маленький факт, что отказавшаяся подписывать сторона станет абсолютно нерукопожатной.
А во-вторых — я не могу вот так с моим Хентаем.
С Авдеевым бы точно смогла, а с ним — не могу. Потому что люблю. Какой-то отбитой сучьей любовью, как собачка, потому что даже сейчас, когда он вырвал мне зубы и посадил на цепь, я готова следовать за ним абсолютно добровольно даже на переломанных лапах.
Хентай: Не бери много вещей, Барби, все что тебе будет нужно — купишь на месте.
Я читаю его сообщение, пока водитель везет меня в студию танцев. Почти восемь, она закроется через час, но я все равно хочу позаниматься хотя бы полчаса, чтобы выдрать з своего слишком сильного тела остатки жизнедеятельности, вернуться домой и вырубиться мордой в подушку.
Чтобы не думать о том, что завтра у меня «свидание» с Дэном.
И что где-то в этом мире существует дядя Боря. Гельдман. И я буквально жопой чувствую, что он должен вот-вот всплыть в моей жизни. Чуйка на проблемы у меня всегда работала безупречно — пару раз это избавляло меня от тотальной херни.
Я: Предлагаешь тебя разорить?
Хентай: Вперед, коза. Ты же помнишь — я до сих пор жду, когда ты хотя бы начнешь пытаться.
Я прикусываю губу, вспоминая, как начались «мы».
Своими волшебными пластиковыми картами я не пользуюсь.
Не хочу. Не могу. Тошнит от мысли, что он дал их еще в те дремучие времена, когда я планировала превратить его драгоценную репутацию в половую тряпку на пороге общественного туалета. Мне ничего от него не нужно. Только бы просто… влюбился, можно?
Хентай: Была у врача?
Это он по поводу противозачаточных. Не давит, абсолютно. Первой тему снова подняла я, пару дней назад — сказала, что помню его просьбу и подыскиваю хорошего специалиста, который назначит мне что-то адекватное, а не «как и всем». Уверена, если бы я сказала, что передумала и нам придется и дальше пользоваться резинками, он бы ни слова не сказал против.
Я: Завтра иди ну прием.
Я разглядываю экран и «зеленые галочки», которые появляются на моем сообщении почти мгновенно. Сейчас он читает сообщения без длинных пауз, максимум — через час, и то я была в курсе, что он умотал из офиса на какую-то встречу. Вариант «на встречу к крестной Лоли» я придушила в зародыше. Даже если и так… я подписалась не тявкать на эту тему.
В студии торчу почти до закрытия, девочки уезжают раньше. Полина ворчит, что меня мой «папик» (боже, как меня мутит от этого слова!) явно эксплуатирует, раз я уже второй раз отказываюсь от предложения сходить куда-то потусить. Но я отыгрываю правильную роль, смеюсь и шучу, что в наших с ним отношениях крепостное право еще не отменили. Потому что иначе придется рассказать, что я отказываюсь сходить потанцевать из-за того, что лечу на неделю в Штаты. Мне кажется, даже эта информация уже избыточна. Хотя Авдеева она по-прежнему никак не палит.
Из студии я выхожу последней — и за дверью, в свободном, но плохо освещенном холле натыкаюсь на долговязую мужскую фигуру. От неожиданности вскрикиваю, инстинктивно пячусь обратно к стене, но успеваю сунуть руку в сумку, в которой по старой привычке всегда таскаю перцовый баллончик. Хотела бы еще и электрошокер — в Штатах меня эта штука очень выручала — но здесь на него нужно получить столько разрешений, как будто это оружие массово поражения.
— Кристина Сергеевна? — Мужчина выныривает из тени, показывая, без проблем, свое лицо — лет тридцать с небольшим, типичная морда бойцовской собаки.
Я молчу. Держу вид «только попробуй ко мне сунуться, урод». Улица научила выживанию, так что в вопросах самозащиты я точно не кисейная барышня, и если нужно — не побрезгую откусить яйца. Не_фигурально.
— Лев Борисович хочет с вами поговорить, — передает послание «бойцовский пес».