— Крис, это что за новый перформанс? — спрашиваю, стараясь придать голову максимальную нейтральность.
Она вздрагивает, как будто забыла, что я рядом. Поднимает взгляд — пустой, без привычного огня.
— Это для Маруси, — снова утыкается носом в книгу. Переворачивает страницу. — Ну, для каракала. У тебя на конюшне. Николай Викторович обещал ей включать. Я думаю, так она быстрее привыкнет к моему голосу. Может даже даст себя погладить когда-нибудь.
Блядь. Она серьезно? Читает книжки дикой кошке, которая ее при первой же возможности сожрет вместе с этой розовой макулатурой. Но что-то в ее голосе, в этой странной, почти детской заботе, заставляет оставить свои комментарии при себе. Пусть читает. Если ей от этого легче — пусть хоть «Сто лет одиночества» начитывает.
Только бы больше не плакала.
Я отворачиваюсь к иллюминатору. Перелет до Калифорнии займет около пяти часов. Пять часов в замкнутом пространстве с женщиной, которая вчера призналась мне в любви, а сегодня смотрит, как на пустое место. Иронично.
Идея выкупить дом в Палос-Вердес заранее, не дожидаясь прописанных в контракте четырех месяцев, пришла спонтанно. Еще когда я только предложил Крис поехать со мной в Нью-Йорк. Захотелось… чего? Чтобы у нас было место, где мы могли бы побыть вдвоем. Без этой вечной офисной хуйни, без посторонних глаз, больше, чем день и ночь. Посмотреть, как ей будет рядом со мной в такой, типа, почти семейной обстановке. Даже если всего на три-четыре дня. Проверить: себя, ее, нас. А теперь кажется, что мое присутствие только будет ее раздражать. Что эта поездка — ошибка. Возможно, не стоило вообще сюда лететь, а просто отправить ее домой — кажется, если бы я предложил это, Барби бы в ладони хлопала от счастья.
«Я люблю тебя…»
Ее шепот до сих пор звучит у меня в ушах. Такой тихий, такой отчаянный. И я, блядь, не смог ничего сказать в ответ. Не потому, что не хотел. А потому, что не знал, что говорить. «Любовь» — это для меня слишком сложное слово. Слишком болезненное. После Лори я вообще думал, что выжег в себе эту херню каленым железом. Оказалось — нет. Эта мелкая коза умудрилась снова что-то там во мне расковырять. И теперь я не знаю, что с этим делать.
Приземляемся. Калифорния встречает солнцем и теплом. Контраст с нью-йоркским февралем такой резкий, что на мгновение слепит глаза. Нас уже ждет машина. Крис все так же молчалива, все так же держит дистанцию — скрупулезно, как будто отмерила ее линейкой. Забирается на заднее сиденье, я сажусь рядом, хотя обычно предпочитаю место впереди. Но сейчас мне почему-то хочется быть ближе к ней. Даже если она этого не хочет.
По дороге достаю телефон. Сообщение от Лори. Они с Шутовым и мелкими вылетают сегодня вечером, так что завтра утром будут у меня. Я быстро набираю ответ: «Жду. Дом большой, места хватит всем».
Лори тут же присылает кучу смеющихся смайликов и вопрос: «Точно не боишься нашествия двух орущих младенцев? А то мы можем и в отеле остановиться».
Я усмехаюсь: «После Стаськи в ее два года, меня уже ничем не напугать. Приезжайте. Всех удобств пока нет, солнце вроде бы обещают, с меня — закрытая бухта».
Я замечаю, как Крис хмурится, дергает головой, пытаясь скрыть, что подсматривает в экран. Ревнует? Даже сейчас, когда она сама от меня отгородилась ледяной стеной?
— Хочешь посмотреть, с кем я переписываюсь? — Протягиваю ей телефон без всякой задней мысли.
Мне нечего скрывать. По крайней мере, от нее.
Она фыркает, отворачивается к окну.
— Мне абсолютно все равно, Вадим Александрович, с кем вы там шушукаетесь. У вас своя жизнь, у меня — своя.
— И как тебе, Крис? Норм?
Она непонимающе хмурит брови. Впервые с утра смотрит на меня дольше пары секунд.
— Броня. Не жмет?
— Не понимаю, о чем ты.
Ну что ж, поиграем в твои игры, коза. Посмотрим, кто первый сломается. Хотя я уже, кажется, знаю ответ. И он мне ни хрена не нравится.
Машина подъезжает к воротам «Casa del Sol». Звучит, блядь, как-то слишком пафосно, даже для меня Место, где я надеялся… А впрочем, неважно, на что я там надеялся. Реальность, как всегда, оказалась гораздо прозаичнее. И гораздо сложнее.
Место действительно охуенное. Скалы, океан до горизонта, и это ощущение, что ты на краю света, хотя до Лос-Анджелеса — рукой подать. Я сам выбирал, сам платил, и да, я доволен. Этот дом — не просто вложение. Это… что-то другое. Что-то для будущего. Для души. Для Стаськи. И, возможно, не только для нее.