— Твой, конечно, размерчик, — вмешивается Шутов, обращаясь к Вадиму. Делает круговой жест пальцем, как бы небрежно очерчивая весь здоровенный дом. — Прям отлично, Авдеев.
— А я без твоего ценного мнения прям булки расслабить не мог, — беззлобно отвечает Вадим.
— На твоем месте, малая, — белобрысый поглядывает на меня с плохо скрываемым весельем, — я бы первым делом установил «умный дом», а то вдруг этот шкаф где-то грохнется, даже на помощь позвать не сможет.
Я чувствую, как грудь Вадима за моей спиной пару раз дергается от сдерживаемого смеха, хотя почти уверена, что сейчас он все такой же спокойно-вежливый.
— Я вспомнила, боже, — меня внезапно прорывает именно на словах про «умный дом». Не знаю почему именно это срабатывает катализатором. — Вы же Дмитрий Шутов, Боже, вы же… гений!
— Еще раз — очень рад знакомству, — его губы растягиваются в широкую улыбку, на щеках проступают ямочки. — Только давай на «ты», ок? С меня еще песок не сыпется, вроде.
— Вы же приезжали… — Я запинаюсь, прикусываю губу и тут же исправляюсь. — ты приезжал к нам пару лет назад в универ Джорджа, читал лекцию про развитие искусственного интеллекта и… Боже, это было так интересно!
— Мне даже стало интересно, что ты там делала, — Вадим слегка, совсем чуть-чуть, тянет меня к себе, вдавливает в тело с намеком на собственничество. Или мне так только кажется? — Ты же вроде финансы учила, Барби?
— Да ну ты что, на него же все девчонки сбежались посмотреть! — продолжаю на эмоциях, потому что в тот день мне так и не посчастливилось получить от Шутова автограф. Зато вместо росписи на футболке схлопотала шишку от более успешной рукастой конкурентки. — Я хотела автограф, боже, я… А теперь вы тут…
— «Ты», — мягко поправляет Шутов.
— Да, прости, ты… Здесь, как живой и…
Я прикусываю язык так резко, что на секунду в доме воцаряется гробовая тишина.
Слышно только как в груди Авдеева нарастает хорошо знакомый мне рокот.
— Боже, прости… — И все, я просто закрываю рот рукой, давая понять, что на сегодня исчерпала весь годовой лимит глупостей.
— Росписи на футболках у студенток значит, Шутов… — Лори косится на него и несильно тычет локтем в живот. — У нас появилась тема для разговора, муж.
— Да он же такой… ну… умный! — подбираю слова, стараясь как-то сгладить последствия своей болтливости.
В темных глазах Шутова вспыхивает веселье.
И немая поддержка. Подсказка, что ничего лишнего я точно не сказала, и бежать на плаху точно пока рано.
— Детей забери, гений, — в шутку подсказывает Лори.
И он исчезает как по взмаху волшебной палочки.
А я не могу отделаться от мысли, что смотреть на них так… приятно.
Может потому что мне хочется такого же будущего для нас с Вадимом? Чтобы через несколько лет мы точно так же приехали в гости к его старым друзьям — может быть, даже к этим — и я могла легко шутить о его несуществующих похождениях, а он целовал меня в висок так же легко, как будто это часть его самого, как дыхание.
— Он теперь из твоих рук есть будет, — смеется Лори, как только мы остаемся втроем.
Я хочу сказать, что ничего такого на той лекции не было, но вовремя вспоминаю, что и так наболтала лишнего, и решаю молчать.
Вадим объясняет Лори, что они могут занять комнату на первом или втором этаже. Говорит, что и где оставил на случай, если вдруг понадобятся мелочи для детей. Они обсуждают перелет, делятся какими-то шутками, смысл которых явно понятен только им одним.
Я пытаюсь выковырять из себя хотя бы каплю ревности, но больше не получается.
Не понимаю, что между ними было и абсолютно уверена, что тот его теплый взгляд в экран телефона, когда на нем всплыло ее имя, тоже не был плодом моего воображения. Но сейчас всего этого как будто больше нет. Есть только мило болтающие люди с общим бэкграундом, но точно без тайной любовной связи в реальности. Возможно, я когда-нибудь наберусь смелости расспросить его об их прошлом, но, скорее всего, мне не хватит смелости.
Или времени?
Я подныриваю ему под руку, обхватываю за талию, прижимаясь к теплому боку так сильно, как будто мы не в самом жарком штате США, а столбик на термометре даже в это время уже подбирается к тридцати градусам. Замечаю, что Лори обращает внимание на мой приступ собственнической нежности. Немного прищуривается, и мне хочется верить, что в эту минуту она как бы говорит: «Молодец, правильно». Как будто мы старые подруги и она что-то знает об «изнанке» наших отношений. Мысль о том, что Вадим мог что-то рассказать ей о нас, отбрасываю сразу — Вадим точно не любитель вести задушевные разговоры.