— Все… нормально, — говорю я, наконец обретая голос. — Если ты вдруг захочешь заменить меня силиконовой куклой — считай, у тебя уже есть слепок.
Намекаю на свою вдавленную в песок тушку, а сама мысленно молюсь, чтобы он не вздумал ответить чем-то в таком же духе. Почему-то именно сейчас даже безобидная шутка о замене меня кем-то другим, кажется, размажет меня до костей. А может — и вместе с ним тоже.
— Черт, Крис, прости, я не рассчитал, — краем глаза замечаю за плечом Вадима встревоженное лицо Шутова.
— Ты в порядке? — Лори я не вижу, но слышу ее голос.
— Да, — шмыгаю носом, — пострадала только моя гордость.
Вадим поднимается, помогает мне встать. Отряхивает песок с моей одежды и волос. Его руки сильные, но прикосновения — на удивление осторожные. Он снова гладит меня по голове, как маленькую.
Улыбается.
И размазывает босой пяткой мой отпечаток в песке.
Игра начинается снова, но в какой-то момент мужчины увлекаются. Забывают про нас, про команды, про счет. Они просто перебрасывают мяч друг другу, отрабатывая пасы, делая какие-то сложные комбинации. Первое время мы с Лори еще пытаемся изображать бурную деятельность, но потом просто отходит к сетке и пару минут пялимся на этих здоровенных лосей. В том, как они носятся по песку и безупречно разыгрывают мяч, есть что-то завораживающее. Они похожи на двух хищников, играющих друг с другом — равных по силе и упрямству.
— Кажется, в ближайшее время мяч в атмосферу уже не вернется, — смеется Лори, кивая на увлеченных игрой мужчин. Ее голос вырывает меня из ступора.
Мы возвращаемся к шезлонгам. Пока Лори играет с детьми, я наливаю нам шампанское в бокалы. Мы растягиваемся в шезлонгах, пьем, а я вспоминаю, как Вадим растер проклятый след на песке и делаю вид, что совсем не растеклась от эмоций, а это просто пузырьки шампанского щекочут нос.
— И… как оно? — я киваю в сторону пледа, где весело агукают увлеченные погремушками близняшками.
— Воспитывать? Выносить? Родить?
— Боже, мне страшно от одного слова «выносить», — чувствую себя очень неловко из-за того, что не могу найти правильные слова в поддержку ее подвига. Хотя, справедливости ради, на упоротую мамашу она точно не похожа.
— Ну, наверное, примерно так же как и выносить одного, только в какой-то момент без помощи мужа сложно даже с унитаза встать, — смеется Лори, совершенно не комплексуя. Она просто чудесная — море обаяния, не натужного и ванильного, а абсолютно живого. — Димка пошел со мной на роды, и дочек на руки первым взял он. Ты бы видела лицо этого чертушки в тот момент, когда ему вручили два орущих комка. Он как будто вдруг понял, что это немного посложнее чем его самый гениальный БОТ.
Я держу замечание о том, что мужчина на родах — это очень… смело.
Я по-прежнему не думаю о детях и обо всем этом, потому что любая перспектива растянуться до размеров глобуса пугает меня до усрачки, но даже гипотетически, если представить… Я бы никогда-никогда не хотела, чтобы Вадим видел меня мокрой, красной, орущей и растрепанной. В лучшем случае через сутки, когда я уже приду в себя, нанесу макияж сделаю прическу и буду встречать его на больничной кофе в суперкрасивом белом пеньюаре.
Я легонько мотаю головой, выбрасывая оттуда всю эту чушь.
Боже, какой пеньюар, какие роды? Даже если отбросить в сторону все прочие нюансы — Авдеев не может иметь детей. У меня нет повода сомневаться в правдивости его слов — сложно представить, чтобы взрослый мужик без козьих какашек в голове, придумал про себя такое.
— Ты в отличной форме, — понимаю, что разговоры о детях и будущем триггерят какие-то мои личные страхи и к горлу снова подкатывает тошнота, спешу переключить тему. — После близнецов… боже, я бы сдохла за такое тело.
Ни капли не вру.
У нее просто идеальные пропорции — может быть, не такая выдающая пятая точка и грудь как у меня, но тело мускулистое, поджарое, с ярко выраженным рельефом на животе. Не классическими кубиками, но явно более острыми очертаниями, чем у меня. Я не жалуюсь и не комплексую, я всегда была абсолютно довольна своим телом. Но, блин, мое тело не выносило одновременно двух детей! А как бы выглядела я? Осталась бы моя задница такой же упругой? А грудь — не обвисла бы? Она у меня больше, чем у Лори — это видно невооруженным взглядом, значит, наверное…
— Ты сейчас так деликатно не заметила мои растяжки на жопе, — посмеивается Лори, без единого намека на кокетство или жеманство.