Он явно с пробежки. На нем только короткие спортивные шорты, носки и кроссовки. Сверху — ничего. Его тело — загоревшее, здоровущее, адски мощное, сейчас выглядит еще более совершенным. Он мокрый от пота, каждая мышца, каждый рельефный кубик на животе — как будто высечены из камня. За пояс шорт небрежно заткнуто маленькое полотенце, на голове — бейсболка, поверх которой надеты наушники. В руке — бутылка с водой. Вадим на секунду замирает, тяжело дыша, его грудь вздымается в такт дыханию, и я даже отсюда слышу, как вкусно от него пахнет океаном, солью и первобытной, животной энергией.
Он такой красивый, мамочки.
Не просто красивый.
Он, блядь, как обложка какого-то очень дорогого глянцевого журнала. Как ожившая порно-фантазия.
Авдеев замечает, что я смотрю. Я это чувствую. Но он не подает виду. Спокойно стягивает с головы наушники, бейсболку, бросает их на кресло. Проводит рукой по мокрым волосам. Подходит к кровати. А я зачем-то замираю, боясь даже вдохнуть.
— Долго еще будешь притворяться, Барби? — Его голос — хриплый, низкий, немножко рваный, немножко — игривый.
Я медленно открываю глаза.
— А ты долго собираешься расхаживать по дому в таком… непотребном виде? — ворчу, заворачиваясь в одеяло как в кокон, хотя на самом деле мне хочется сбросить его полностью, сорвать с этого мужика его шорты и…
Вадим усмехается. Садится на край кровати, и она немного прогибается под его весом.
— Прости, коза, — наклоняется, мажет губами по моим губа. Они у него соленые и теплые, приятно жесткие. — Не хотел тебя будить. Но ты так мило сопела, что не удержался.
— Я не сопела, — фыркаю я, хотя прекрасно знаю, что сопела. И, возможно, даже пускала слюни на эти дорогущее наволочки. Ну или на его плечо. — И вообще, не помню, чтобы разрешала тебе бегать топлес за пределами нашей спальни. А вдруг бы тебя увидела няня?
— Няня? — Он изгибает бровь, и в его глазах пляшут черти. — Ей лет пятьдесят, Крис.
— Бабка-ягодка опять!
— Может, еще и к Шутову меня приревнуешь, коза? — уже откровенно насмехается он.
— Ты просто невыносим, Авдеев: вместо того, чтобы сказать «конечно, женщина, сделаю как ты хочешь» — начинаются какие-то беспонтовые бла-бла-бла… — Я отворачиваюсь, пряча улыбку.
Мне нравится. Чертовски нравится вот так с ним болтать. Легко. Просто.
Без напряжения, без игр, без масок. Без страха сказать что-то не то.
Когда не нужно каждую фразу поворачивать в плоскость секса, потому что мы с ним — только про это. Но когда так, как сейчас — кажется, что нет, не только.
Вадим ложится рядом, прямо поверх одеяла. Притягивает меня к себе, обнимает прямо так — как не сопротивляющийся ворчащий кокон. Даже сквозь тонкое одеяло его тело горячее и влажное, а сердце уверенно бьется мне в спину.
— Как тебе вчерашний вечер, Крис? — Колючий подбородок упирается мне в макушку.
— Нормально, — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал как можно более ровно. Хотя на самом деле, это был, наверное, лучший вечер в моей жизни из тех, что мы провели не_вдвоем.
— Просто «нормально»? — Он усмехается и у меня мурашки россыпью от дыхания мне в макушку. — Мне показалось, тебе понравилось.
— Вилла со своей бухтой, Тай, вряд ли может не понравиться хотя бы одному живому существу на планете.
— Значит, дом тебе понравился? — его голос становится серьезнее.
Я замираю. К чему эти вопросы?
— Здесь… хорошо, — говорю после заминки. — Тихо. Спокойно. И океан.
— Хм-м-м, — задумчиво тянет Вадим, молчит несколько секунд, а потом продолжает: — Я подумал — может, ты приедешь сюда как-нибудь? На пару недель. Одна. Без меня. Отдохнешь. Осмотришься. Переделаешь что-то как тебе хочется. С дизайнером или с двумя, как захочешь. Здесь немного пустовато, согласись.
Я медленно перестаю дышать.
Перевариваю услышанное, мысленно одергиваясь, когда тянет повторить, чтобы убедиться, что у меня не случится приступ галлюцинаций.
Он предлагает мне… что? Заняться его домом? Вдохнуть в него жизнь? Стать его… хозяйкой?
Секундную вспышку радости моментально гасит холодная и липкая паника.
Я не могу, господи.
Нет. Нет. Нет.
Это слишком. Слишком… по-настоящему.
Я не готова. Я не могу. У меня нет на это права.
Я же просто… обманщица.
Я не могу просто так взять и сделать вид, что у нас с ним гнездование, блядь! Заказывать мебель, менять цвет стен и покупать дизайнерские полки, пока в моем телефоне существует «Марина-ноготочки».
Почему-то становится дико смешно от мысли, что если вдруг он возьмет меня замуж, это никогда не будет настоящим браком — потому что я не Кристина Барр.