Нас провожают в одну из ВИП-зон на втором этаже — уединенный балкончик с отдельным баром и панорамным видом на бурлящий внизу танцпол. Я немного удивляюсь, когда Вадим абсолютно спокойно опускается в глубокое кресло, закидывая ногу на ногу. Он не выглядит здесь чужеродным элементом. Наоборот, в этой атмосфере показной роскоши и разврата он кажется… органичным. Как хищник в своих естественных охотничьих угодьях. Я почему-то всегда представляла его исключительно в стерильных офисах и дорогих, но консервативных ресторанах. Мысль о том, что он может вот так, запросто, прийти в клуб, чтобы «потанцевать», казалась мне чем-то из области фантастики.
— Не думала, что ты любитель таких мест, — говорю я, когда официант ставит перед нами ведерко со льдом, в котором уже охлаждается бутылка шампанского.
— Я и не любитель, Барби, — он усмехается, и его глаза в полумраке блестят как-то по-особенному хищно. — Но Лори умеет быть очень убедительной. Особенно когда обещает, что Шутов будет вести себя прилично.
— Врешь ты все, Авдеев, — тут же вклинивается в разговор сам Шутов, усаживаясь на подлокотник кресла рядом с Лори. Он уже успел заказать себе виски. — Ты просто надеялся, что твоя мелкая коза покажет тебе стриптиз на барной стойке.
Я давлюсь шампанским. Лори громко смеется, а Вадим… Вадим просто смотрит на меня. Тем самым своим взглядом, от которого у меня внутри все переворачивается и плавится. И я готова поклясться, что на мгновение в его глазах промелькнула мысль: «А это идея».
Мы болтаем. Точнее, в основном говорят они — Лори и Шутов. Они подкалывают друг друга, смеются, вспоминают какие-то общие истории. Вадим в основном молчит, изредка вставляя едкие комментарии, от которых мы все взрываемся хохотом. Он, как всегда, пьет свою воду с лимоном, и это, конечно же, становится поводом для очередной порции шуток от Шутова.
— Авдеев, ты реально когда-нибудь напьешься, как нормальный человек? — не унимается он, хотя сам тянет буквально «два пальца» виски уже третий час подряд. — Ты в курсе, что быть таким упоротым трезвенником — пиздец стрёмно?
— Кто-то же должен быть трезвым, чтобы везти домой три бесчувственных тела, — парирует Вадим, даже не меняясь в лице. — И помнить все глупости, которые вы тут несете.
— За это я выпью! — Лори поднимает свой бокал.
Мы пьем. Я пью, чувствуя, как приятное тепло растекается по телу, как пузырьки шампанского щекочут язык и немного туманят голову. Мне хорошо. До неприличия, до почти физической боли хорошо. Сидеть вот так, в компании его друзей, которые уже не кажутся чужими, чувствовать его присутствие рядом — не руку на талии, не обжигающий взгляд, а просто его. Этого достаточно, чтобы моя внутренняя паникерша, наконец, заткнулась и забилась в самый дальний угол сознания.
— Кристина, кажется, нам пора пойти растрясти наши прекрасные булки. — Лори вскакивает с места, ее глаза блестят азартом. Музыка внизу как раз сменяется на что-то более ритмичное, заводное, такое, под что невозможно усидеть на месте. — А эти двое пусть пока обсудят свои многомиллионные сделки и померяются… эго.
Она тянет меня за руку. Я смеюсь, но не сопротивляюсь. Мы спускаемся вниз, на танцпол, и сразу окунаемся в эту кипящую, пульсирующую толпу. Свет стробоскопов бьет по глазам, музыка оглушает. Я закрываю глаза, отдаваясь ритму, позволяя телу двигаться так, как ему хочется. Свободно. Раскованно. Я танцую, и мне плевать на все. На Гельдмана, на Дэна, на прошлое, на то, что будет завтра. Есть только здесь и сейчас. И этот невероятный, пьянящий кайф.
Мы с Лори дурачимся, как девчонки. Смеемся, кружимся, строим рожицы, зазывая наших мужчин присоединиться. Машем им руками, посылаем воздушные поцелуи. Они стоят наверху, в своем ВИП-убежище, смотрят на нас сверху вниз,
Первым, конечно, не выдерживает Шутов. Спускается к нам, подходит к Лори сзади, обнимает ее за талию, прижимает к себе. Она смеется, запрокидывает голову, и он целует ее в шею. Они начинают двигаться вместе. Медленно, плавно, как будто они — абсолютно одно целое. Его руки скользят по ее телу, ее — ложатся ему на плечи. Они не просто танцуют, они занимаются любовью прямо здесь, на глазах у сотен людей, но это выглядит так естественно, так… правильно. Их тела идеально подходят друг другу. Он высокий, мощный, она — хрупкая, изящная. Он ведет, она следует. Его движения — сильные, уверенные, ее — гибкие, податливые. Между ними — электричество. Такое сильное, что, кажется, его можно потрогать руками.