Несколько минут, пока Авдеев что-то энергично набирает на ноутбуку, набираюсь смелости, чтобы предложить ему остаться на ночь, и когда, наконец, решаюсь, лежащий под подушкой телефон начинает вибрировать. Я достаю его, пряча экран от Вадима.
Марина-ноготочки: Ты, сука, решила поиграть со мной? Думаешь, я не знаю, где ты? Я даю тебе последний шанс, курочка. Или ты даешь мне то, что нужно, или я сам приеду за этим. И поверь, тебе это очень не понравится.
Меня снова накрывает паника. Я сую телефон под подушку. Руки дрожат.
— Что такое? — Вадим поднимает на меня взгляд.
— Ничего, — вру, пытаясь улыбнуться хоть как-нибудь. — Просто спам какой-то дурацкий.
Он смотрит на меня еще несколько секунд, потом снова возвращается к работе.
И телефон пищит снова, но на этот раз уже у него.
Прикладывает к уху, бросает пару сдержанных фраз, хмурится, бросает взгляд на часы, потом — на меня.
— Да, хорошо, сейчас буду, — бросает в динамик как будто слегка раздраженно. Убирает телефон в карман, тянется за лежащим на спинке кресла пальто. — Мне нужно в офис. Это важно, Кристина.
— Вернись… пожалуйста, — прошу я, когда Вадим захлопывает крышку ноутбука, явно собираясь взять его с собой. Так я понимаю, что он уже точно не вернется. — Пожалуйста…
Он секунду смотрит на меня, как будто оценивает каждую мелочь — как я выгляжу, как смотрю, достаточно ли умоляющим звучит мой голос. На мгновение кажется, что сейчас мотнет головой, но нет — просто кивает
— Хорошо, только ключи возьму, чтобы не будить. Поспи, ладно?
Ноутбук оставляет на кофейном столике. И уезжает.
Я лежу в кровати. Одна. Выключаю телевизор, потому что каждый лишний звук буквально режет нервы. А в тишине внезапно снова становится тошно.
И когда на телефон снова «прилетает» от Гельдмана, даже звук вибрации кажется слишком громким. Способным довести до безумия. На этот раз он присылает откровенную угрозу: «Я знаю, где ты живешь, сука. Если через час я не получу то, что нужно — я приеду и тогда ты все равно скажешь все, что я хочу, но, боюсь, способ развязать тебе рот, будет малоприятным».
Кажется, мой «любимый крестный» даже не допускает вариант, что я действительно могу ничего не знать. А я допускаю все, особенно то, что он выполнит угрозу.
Страх стремительно подкатывает к горлу.
Парализует.
Дезориентирует.
Я не понимаю, что происходит, все смешивается в один замкнутый круг: Виктория, кольцо, ложь Вадима и его нежность, Гельдман, Дэн, тошнота, отец, мама, кошмары…
Все смешивается в один безумный, удушающий клубок.
Я должна потянуть время.
Я вспоминаю про ноутбук.
Марина-ноготочки: Ну так что, Крисочка, мне уже выезжать?
Я сползаю с кровати. Подхожу к столику. Открываю крышку.
Пароля нет. Конечно. Он же мне доверяет.
На рабочем столе — несколько файлов. Один из них — с именем Дёмина.
Открываю его. Переписка. Цифры. Названия компаний. «Аргос». «PortLink». Я ничего не понимаю. Мне плохо. Снова тошнит, приходится зажать рот ладонью, чтобы не блевануть прямо себе под ноги.
Я не могу это сделать.
Одергиваю пальцы от ноутбука и почти захлопываю крышку… но понимаю, что Гельдман все равно не оставит меня в покое. Он действительно приедет — он понял, что я тяну время и вожу его за нос. И когда он приедет — они с Вадимом столкнутся.
И тогда — все. Безоговорочное, совершенно окончательное, как крышка на гроб со всеми моими надеждами «все».
Трясущимися руками делаю несколько фотографий на свой телефон. Обрывки фраз, названия, суммы. Отправляю Марине-ноготочки: «Вот. Это все, что я смогла найти. Он сейчас вернется».
Ответ приходит минут через десять: «Умница, курочка. Видишь — совсем не сложно»
Я выдыхаю, забираюсь в кровать, скручиваю вокруг себя кокон из одеяла.
Отсрочка. Теперь у меня есть отсрочка.
Я зарываюсь носом в подушку и мгновенно засыпаю, измотанная, опустошенная, но с одной-единственной мыслью — теперь все будет хорошо, я его не отдам, никому, никогда.
Кажется, мне впервые за неделю не снятся кошмары, не снится вообще ничего. Только пустота, в которой нет ничего, вакуум, благословенный полной тишиной. Но когда он начинает медленно заполнятся странным едким запахом, я все-таки просыпаюсь и резко, хлопая сонными глазами, сажусь на кровати.
Пахнет сигаретным дымом.
Комната погружена в полумрак, горит только тусклый ночник.