Маленький, жалкий жест гордости. Как будто это могло что-то изменить.
Вещи я оставила. Все эти платья, туфли, сумки — они висят в шкафу, как призраки другой жизни. С бирками. Я не могу их носить. Не могу даже смотреть на них. Но и выбросить — не поднимается рука. В чем же виновата стильная замшевая «Роу»?
Я не знаю, что мне делать.
Мой план мести, моя цель, все, что двигало мной последние два года — все превратилось в пепел.
Я не хочу ничего.
Нужно искать работу. Как? Где? Куда я пойду?
Этот город беспощадно на меня давит, душит воспоминаниями.
Каждый угол, каждая улица. Даже любимый соленый запах моря теперь сводит с ума.
Нужно уехать. Но куда? У меня никого нет. Ни друзей, ни родных.
Я — одна. Абсолютно одна.
Я смотрю на свои руки, лежащие на коленях. Они дрожат. Мелко, почти незаметно.
Сжимаю их в кулаки, пытаясь унять эту дрожь. В который раз напоминаю себе, что нужно быть сильной, что отсутствие маршрута — не равно отсутствию пути. Что любая боль, даже самая нестерпимая, все равно конечна. И это тоже пройдет — не я первая, не я последняя.
Но если бы можно было разменять всю жизнь на один год с камнем вместо сердца — я бы согласилась. Просто… скажите, где подписаться на этот чудесный бартер?
— Таранова?
Я вздрагиваю. Оглядываюсь.
В дверях кабинета стоит медсестра. Полная, в белом, накрахмаленном халате. Смотрит на меня с легким раздражением.
— Таранова, вы заходить собираетесь?
Не сразу понимаю, что это — ко мне. За два года отвыкла быть Тарановой. Эта фамилия мне теперь как чужая. Как одежда не по размеру.
Медленно встаю. Ноги — ватные, не слушаются.
Прижимаю к груди тонкую папку с временной медицинской картой. Мой приговор.
Подхожу к кабинету. Медсестра смотрит на меня в упор. В ее глазах — смесь усталости и цинизма. Она видела здесь сотни таких, как я. Испуганных, растерянных, сломленных.
— Ну что, — качает головой с легкой насмешкой в голосе, — не передумала, красавица? А то у нас тут каждая вторая в последний момент в слезы бросается.
Я смотрю на нее. На равнодушное лицо, поджатые губы. Потом — на закрытую дверь кабинета. За ней — избавление. От него. От этой боли. От этого будущего, которого у меня теперь уже точно никогда не будет.
Нужно просто сделать шаг. Один шаг. И все закончится.
Медсестра ждет, скрестив руки на груди. Ей все равно. Я для нее — просто еще одна пациентка. Очередная глупая девчонка, которая не умеет предохраняться.
Я медленно, очень медленно, качаю головой.
Нет.
Я не передумала.