Снова возвращается в телефон, как будто увидел достаточно и дальше ему по-прежнему не интересно.
Молча терплю этот ледяной душ.
— Все еще ждете специальное приглашение, Барр? — Легкий кивок в сторону своего стола.
Реально козлина.
Поджимаю нижнюю губу, мысленно спускаю раздражение через несуществующий клапан.
Подхожу.
Кладу папку на стол.
Господи, я ему макушкой до плеча вообще достаю?!
Хочется задержать дыхание и не позволять его табачно-лавандовому запаху проникать в мои легкие, но не получается. Нифига не получается.
— Не хотела напороться на увольнение за шаг без разрешения в вашу сторону, Вадим Александрович.
Фолиш, Крис.
Но Его Грёбаное Величество, наконец, отрывает взгляд от телефона.
Между нами меньше метра.
Я не знаю, куда смотреть, чтобы не таращиться на носки туфель, как опозорившаяся «трояком» отличница, поэтому смотрю вперед. Но там как раз его рука — длинные, что-то лениво выстукивающие по краю стола пальцы, перевитые выпуклыми скульптурными, очень качковскими венами предплечья в не густых темных волосках.
Это не химия, Крис. Он просто красивый мужик, а у тебя давно не было хорошего секса.
— Ну и как вам на новой должности, Барр? — спрашивает Авдеев, пока я как пришпиленная таращусь на его руку.
— Нравится, Вадим Александрович. — «Из шкуры вон лезу, чтобы не вылететь».
— Судя по вашему наряду — не так уж и нравится.
«А ты, значит, не так уж внимательно пялился в телефон», — отмечаю с нотками триумфа.
Поднимаю голову. Точнее — задираю так, что простреливает в затылке.
Натыкаюсь на чуть прищуренные синие глаза.
Ресницы у него длинные, густые. В них застряли пара прядей длинной челки.
Нестерпимо хочется протянуть пальцы и распутать.
А потом расцарапать эту красивую рожу, потому что только этого он не заслуживает.
— Я внимательно изучила приказ о дресс-коде, Вадим Александрович. — Взгляд соскальзывает на его губы. Обратно к Авдеевским глазам его приходится поднимать прикладывая такие усилия, как будто против меня сражается вся сила гравитации. — Как только у меня появится финансовая возможность — обязательно составлю новую рабочую «капсулу». Хотите, чтобы я провела для вас демонстрацию для утверждения?
— Мне это абсолютно не интересно.
— Я могу быть свободна?
Пауза. Большой палец постукивает по краю массивного деревянного стола.
В синих глазах ноль эмоций.
— Можете, Барр.
Из его кабинета я выхожу с высоко поднятой головой и мне даже хватает сил дойти до лифта, фактически, не глядя под ноги. Но внутри я что есть силы сжимаю кулаки на поручне, прокручивая ладони до противного скрипа.
Мудак!
Скотина!
Ненавижу его!
Снимаю туфли и босиком практически забегаю в свой сектор.
Падаю в кресло, снова сжимаю руки в кулаки. Так сильно, что остаются темно-красные следы от ногтей. Нужно взять себя в руки. Нужно просто вытолкнуть из своей головы нарочито беспощадное: «Мне это абсолютно не интересно».
Но не получается.
В моей жизни было много желающих загрести мое тело в свое единоличное использование на условиях «просто так, потому что я — мамкина царапка». Причем, эти тупые почти как под копирку скроенные подкаты выдавали и рты типичного офисного планктона, и рты красавчиков-мажоров. И я всегда находила слова, чтобы дать отпор. Уже сейчас в моей голове тысяча жалящих фраз, более чем подходящих, чтобы затолкать эго Авдеева туда, где ему самое место — в задницу. Но есть одна «маленькая» проблемка — сейчас это не имеет никакого значения, потому что в тот момент в заднице оказался мой язык!
Мне нужно примерно пять минут, чтобы просто успокоиться.
Усмирить злость. Напомнить себе, что одна проигранная битва — не равно проигранная война. В конце концов, до этого момента я действовала из мысли, что Авдеев — типичный богатый мужик, красивый и стильный, но с теми же повадками. Теперь я точно знаю, что у него до хера толстая шкура, и чтобы просочиться под нее, нужно придумать новый план.
А еще я знаю, что он умеет находить очевидные косяки в защите других. И ни хрена не стесняется прицельно в них бить.
Я не настолько дура, чтобы закрыть глаза на очевидное — меня его показательный игнор просто до печенок пробирает.
Думай, Крис. Думай.
Я переобуваюсь в свои «угги», накидываю шубку.
Выхожу на крыльцо, и мысленно еще раз посылаю этот день по изустному маршруту.
Снега навалило столько, что весь он будет не у меня на сапогах, а внутри. И температура упала до цепкого противного мороза, влажного и поэтому продирающего буквально до костей. А на мне симпатичная, модная, розовая шубка, но — до талии и из искусственного а ля «лама» меха. И я начинаю коченеть еще в процессе поиска такси через приложение.