Я ставлю телефон на маленький столик, включаю камеру и снимаю короткое видео с проходкой до диванчика, куда сажусь и элегантно укладываю ноги на левый бок. Ничего такого не делаю, потому что мне это и не нужно — я и так выгляжу максимально провокационно.
Что ты там говорил насчет моих ног? Что я умею их подавать?
Отправляю.
Хентай: Ждете, что я дам вам еще один повод заявить на меня за сексуальное домогательство?
Не знаю почему, но практически уверена, что писал он это с самодовольной улыбкой.
Я: Ну что вы, просто отрабатываю ваши сегодняшние потраченные на меня не маленькие деньги))
Хентай: Собираетесь меня разорить, Барр?
Я: Именно. Должна же я получить хоть какую-то сатисфакцию за это моральное унижение)
Хентай: Старайтесь лучше.
Абсолютно не прошибаемый.
Я мысленно желаю ему провалиться.
Остальную примерку уже не «документирую», смирившись с тем, что ему это, видимо, действительно не интересно. Даже не понимаю, к чему все это. Авдеев не похож на человека, который станет самоутверждаться таким образом, даже несмотря на то, что он, конечно, мудак.
Покупки складывают в десяток брендовых пакетов — с шелковыми ленточками, конечно.
Алёна прикладывает к считывателю черный лаковый «пластик».
Я жмурюсь и отсчитываю секунду до гневного звонка.
Сумму я слышала краем уха.
Она… очень нескромная.
Авдеев, конечно, уже получил уведомление.
Но никаких гневных звонков или сообщений — ни сейчас, ни через пять минут, когда мы с Алёной садимся в машину, ни потом, когда едем по заснеженному городу, наконец-то по-рождественски красивому.
— Вадим Александрович сейчас не может ответить, — разговаривает с кем-то по телефону Алена. — У него онлайн-встреча, это продлится еще около часа.
Онлайн-встреча? И давно?
Я кручу в руке телефон, просматриваю нашу скупую переписку.
Он все-таки отвечал довольно быстро.
Он отвечал мне. А кому-то важному, с кем говорит Алена — нет.
Отворачиваюсь к окну и прикусываю уголок рта, чтобы не позволить дурной эмоции выбраться наружу. Мне плевать. Ему интересно? Определенно. Это целиком соответствует моему плану.
— Куда мы едем? — обращаю внимание, что точно не в сторону «башни».
— Вадим Александрович сказал, что на сегодня вы можете быть свободны, Кристина Сергеевна. Он сказал отвезти вас домой.
Даже не знаю, разозлиться или махнуть рукой. Все равно получилось по его.
— Остановите вот там, пожалуйста, — прошу водителя, показывая на бутик меха.
Алена смотрит на меня с настороженностью.
— Что? — растягиваю губы в улыбку Харли Квин. — Вадим Александрович ведь не озвучивал никаких ограничений?
Хотя, конечно, я просто иду на принцип.
Шуба — это точно не офисный дресс-код.
Ну и к черту.
Мы заходим внутрь.
И я почти сразу пропадаю, потому что на манекене в центре зала висит моя мечта.
Консультантка сразу это понимает, приглашает примерить.
Накидывает мне на плечи идеально скроенный полушубок из соболя в стиле «автоледи».
У меня даже дыхание сбивается — настолько это…
— Вам очень к лицу, — хвалит девушка-консультант.
Господи, а разве кому-то может не быть к лицу шуба за двадцать тысяч евро?!
Я провожу ладонью по пушистому, густому ворсу — мягкому, тяжёлому, с невероятным шелковым блеском. Черт, как она сидит…
Закатывай губу, Крис. Ты приехала не покупать это, а получить свой законный повод щелкнуть Его Императорство по носу.
Все просто.
Я делаю два фото — одно себя в соболе, другое — ценника на эту «безделушку».
Но на фото у меня до ужаса довольное лицо, и румяные щеки и глаза блестят и… Черт, на мне написано, что эту вещь я хочу.
Что будет в ответ? Авдеев либо скажет «стоп» и тогда его «Старайтесь лучше» будет просто пафосными словами, которые я с удовольствием высмею, либо выкатит условия за свою щедрость. Ну, типа, теперь я должна сосать ему двадцать четыре на семь. И тогда я с чистой совестью еще разок потопчусь по его эго, сказав, что-то типа: «Отсоси себе сам».
Отправляю обе фотографии.
Кручусь перед зеркалом, наслаждаясь последними мгновениями ощущения под пальцами дорогущего меха. Мне было бы гораздо легче, если бы она действительно не сидела так, словно сшита по моей мерке.
Телефон «оживает» достаточно быстро — примерно через минуту.