Она все-таки открывает подарок, любуется на браслет, защелкивает его на запястье.
Вертит руку так, чтобы камни разбрасывали по стенам голубые блики.
— Очень красиво, Вадим. Спасибо.
— Прости, что не пришел на выставку. Реально было много работы.
— Знаю-знаю, а еще мы просто любовники и «ничего не изменится».
Подходит ближе, кладет одну руку мне на плечо, другой тянется до подбородка.
Заглядывает в глаза в ожидании поцелуя, а потом сама же его и форсирует.
Вике — тридцать шесть.
Она интересная, красивая, эффектная, самодостаточная. У нее в голове есть мозги. Нам всегда есть, о чем поговорить. И если допускать мысль, что я когда-нибудь задумаюсь о браке, то, пожалуй, Виктория была бы первой претенденткой на роль моей жены. Но полгода назад мы четко расставили буйки — просто_секс. Просто секс друг с другом, без походов «налево» и с возможностью в любой момент все это закончить.
Я был чертовски честным с ней. Даже если тогда это звучало излишне прозаично и жестко для ушей женщины, прожившей десять лет в браке с конченной мразью.
Я за эти полгода даже пальцем ни до кого, кроме нее не дотронулся, не посмотрел, потому что на хер бы оно впало, если у меня есть женщина, закрывающая все мои сексуальные потребности, и при этом нам просто хорош вместе, и никто не спешит свинтить из постели сразу после исполнения «обязательной и произвольной программы». Я уважаю женщину, которую выбрал, и свой выбор этой женщины.
Но, блядь… зачем, Вика?!
— Прости, это было очень тупо. — Она умница, понимает, что означает мой трехсекундный мазок губами по ее губам. — Я не знаю, зачем я это сделала! Просто… подумала, что… Что ты просто хотел бы… возможно…
Виктория нервно перекрещивает и снова отпускает пальцы, пятится, случайно сбрасывает букет на пол.
Хочет поднять, но я успеваю поймать ее за локоть, подтянуть к себе.
Заправляю белую прядь ей за ухо.
Как уже делал когда-то… с ней.
Ты же не вот этого хотела, Вик, правда? Чтобы я задирал твое офигеть какое красивое платье, поворачивал раком, и трахал не тебя, а ее? Так какого хера, Вик?!
— Да забей ты на этот веник, Вика, — сам закладываю ее руку себе под локоть. — у нас там французский ресторан стынет.
Глава вторая: Барби
Из здания аэропорта я выхожу прямо в проливной ливень.
В декабре.
Здравствуй, дом родной, я чуть не начала забывать, что снег здесь бывает только когда метеорологи бухают и чисто на дурака ставят в прогноз «плюс тридцать» в канун Нового года.
Господи, я соскучилась.
На минуту застываю на месте, закрыв глаза и подставив лицо знакомому, сумасшедше обволакивающему аромату родной зимы — с туманом и густым ароматом соли в воздухе, хоть отсюда до моря минимум десять километров. Но ощущается так, будто оно здесь, за поворотом, и если напрячь слух, то шум прибоя можно услышать даже за гулом машин и громкой инфраструктуре аэропорта.
Последние пять лет я провела в Лондоне — училась, голодала, выживала, как умела.
Потом еще год — пахала как папа Карло в нью-йоркском офисе Apex Strategies.
А в последний раз была дома два года назад — на похоронах отца.
Сзади кто-то ворчит мне в спину и я, спохватившись, откатываю свой огромный чемодан от раздвижных дверей. Все еще не спешу прыгать в такси, потому что хочется надышаться домом.
В горле так адски жжет, что спасает только последняя порция уже почти остывшего "Старбакса" с корицей в моем маленьком походном термосе. Я буду чертовски скучать по нему, но успокаивает только то, что ожидание новой порции не будет таким же адски долгим, как последние два года, которые я ждала, чтобы сделать первый шаг.
Вот этот — вернуться домой.
В такси прыгаю по принципу «первое, что попалось на глаза».
Водитель — мужик средних лет, через пару минут начинает травить типичные байки про «успешный успех, миллионы в крипте и «это просто хобби». Я даже не пытаюсь изобразить вежливость — вместо этого заталкиваю в уши подсы и делаю звук погромче.
Захожу в переписку с Дэном.
Быстро вспоминаю про разницу во времени. У меня «там» сейчас семь утра и в это время дома я обычно уже тряслась в метро по дороге на работу. Последнее сообщение от него датировано позавчерашним днем: тогда я написала, что немного простыла и все выходные проведу в постели. Он в который раз попытался разузнать мои контакты, чтобы прислать цветы или что-то, что скрасит мою болезнь и поможет ему позаботиться обо мне хоть так, пока между нами существуют «проклятые восемь тысяч километров». Я просто не ответила и с тех пор в мессенджер не заходила.