Вика тоже что-то такое понимает, потому что по ее лицу пробегает тень удовлетворения.
Я смотрю на нее еще пару секунд, затем встаю, бросая несколько купюр на стол.
— Разрешишь мне сесть за руль? — Она даже не пытается скрыть разочарование. — И даже водителя не предложишь?
Мой водитель сейчас катает мою вредную принцесску. Передавать его Виктории в таких обстоятельствах, даже на час, кажется каким-то долбоебизмом.
— Боюсь, у меня теперь добавилось головной боли и стало еще меньше свободного времени. Вызвать такси, Вик?
Она резко и бескомпромиссно мотает головой.
— Не садись в таком состоянии за руль, ладно?
Все-таки выуживаю из нее утвердительный кивок, желаю удачного вечера и ухожу.
Она не пытается меня остановить. Просто молча смотрит в спину.
Глава семнадцатая: Барби
Меня бесит, что весь остаток рабочего дня я все время трогаю губы и телефон.
Потому что вспоминаю и жду.
И дергаюсь, потому что ощущаю себя полностью прозрачной в каждой мысли. Как будто все они транслируются как лента телесуфлера прямо из моей головы в глаза окружающих.
Авдеев ничего не пишет.
Явно снова весь занят своими миллионными проектами, и такая безделушка, как поцелуй со мной в лифте его абсолютно не парит. Я была достаточно неплоха, чтобы повести меня в ресторан — окей, его это устроило.
Но примерно без десяти семь, когда я собираюсь на все плюнуть и ехать домой, принципиально пользуясь его водителем, на телефон прилетает сообщение:
Хентай: Жду тебя на парковке.
Пару секунд смотрю на экран, ловя себя на желании написать что-то колкое. Даже в сердцах набираю: «А поцелуи в лифтах не требуют последующих объяснений?» Но потом стираю все это, даже не успев дописать. Просто убираю телефон в сумку и хватаю пальто.
Я не дам ни единого шанса думать, что этот поцелуй целый день не выходил у меня из головы. Возможно, мне совсем не так легко, как ему, вычеркнуть эту «маленькую несдержанность» из памяти и тратить на притворство придется гораздо больше сил, чем я бы хотела, но у Авдеева не будет повода для триумфа.
Из офиса выхожу прямо в туфлях, чтобы не портить вид своих бесконечных, подчеркнутых тонкими каблуками ног. Фары «Бентли» мерцают мягким светом, когда я приближаюсь. Вадим выходит, открывает для меня дверцу. Шутку о том, что он обучаем и не безнадежен, произнести так и не получается, потому что, на секунду потеряв бдительность, опираюсь на его ладонь.
Чувствую, как слегка, на долю секунды, сжимает мои пальцы.
Молниеносно вспоминаю, как он легко держал меня в лифте.
Как потом гладил по губе.
Ныряю в салон, одергиваю руку и складываю ноги на бок.
Вадим занимает место водителя, снова абсолютно подконтрольно выруливает далеко не маленькую тачку с парковки, плавно встраивает ее в ряд машин. На его лице ноль намека на напряжение. Как будто несколько часов назад он не прижимал меня к себе в лифте и не заставлял буквально плавиться в его руках.
Я пристегиваюсь. Позволяю взгляду скользнуть по авдеевскому профилю. В полумраке салона его черты кажутся резче — напряженная линия челюсти, чуть сведенные брови. Он выглядит сосредоточенным, но не на мне. Надо это исправить.
— Впервые в жизни меня пригласили в ресторан так, будто за отказ грозит сметная казнь. — Я собираюсь игнорировать поцелуй, но позволить себе маленький ядовитый укус имею полное право.
— Ты не против? — Он даже не смотрит в мою сторону — только на дорогу.
— Вы же не оставили мне выбора, Вадим Александрович.
— Наоборот. Оставил. Ты могла отказаться.
— Ага. И тогда бы ты нашел способ меня убедить.
— Естественно, — чуть приподнимает уголок рта, обнажая едва заметную в тусклом свете приборной панели улыбку. — Но мне нравится, что не пришлось.
Я фыркаю, отворачиваясь к окну. Ладони сжимаются на коленях.
Бесит его спокойствие.
Минуты тянутся, пока машина плавно маневрирует по вечерним улицам.
— А если бы я не прошла тест? — А, черт. Я просто вертела этот вопрос в голове, естественно, не планируя задавать его вслух.
— Думаешь, это был только тест? — Авдеев не отрывает взгляд от дороги, но теперь его голос звучит с оттенком искренней заинтересованности.
— Думаю, это у тебя в порядке вещей.
— Что именно?
— Брать, кого захочешь и когда хочешь.
Он не отвечает сразу. Лишь плавно снижает скорость перед перекрестком.