Так что да, от слова «член» я не краснею уже давно.
Но от градуса разговора начинает покалывает внизу живота. Только черта с два я дам ему это понять.
— Ну что ж, — тяну я, словно перевариваю все сказанное. — Взрослый разговор, значит? Давай тогда расставим точки над «i». Что все это значит, Вадим Александрович?
— Может сначала закончишь с ужином?
— Звучит как отмазка.
— Звучит как очередное желание поспорить, — моментально отбивает мяч на мою сторону.
И… я пропускаю.
Потому что он знает куда бить. Прекрасно считывая меня даже через ту глухую оборону, которую, как мне казалось, я держу почти идеально.
Я ведь могла бы просто доесть это идеальное мясо.
Выпить еще бокал шампанского.
Расслабиться в лучшем ресторане.
И ежу понятно, что независимо от того, о чем будет этот вечер, я в полной безопасности. Такие как Авдеев никогда не пачкаются дешевыми манипуляциями типа «я тебя потанцевал — теперь танцуй ты». И он точно не станет силой пихать меня в машину, чтобы получить секс. Он его может получить у любой женщины в этом зале, просто расстегнув еще одну пуговицу на рубашке и глядя в упор примерно минуту.
Он просто дал мне расслабиться. Если кого и тянет «на пацанские разборки», то точно не его.
Но мне правда важно понимать, что происходит.
Подумав минуту, прихожу к единственному логичному выводу — просто сказать об этом. Озвучить как есть. Это не та правда, которую нужно прятать за семью замками, потому что Авдеев и так давно ее считал.
— Я люблю понимать, где стою… Вадим, — называю его по имени, на этот раз уже контролируя, а не потому, что хочу превратиться в мороженое в его руках.
— Мне не нужна содержанка, Барби, — говорит он. — Мне не нужна любовница для статуса. Разовый секс мимо. И девочка из офиса для интимных встреч в лифте и острых ощущений — тоже. Жену я пока тоже не ищу, но в принципе — не противник брака как такового.
— Сказал ни разу не женатый мужчина, — машинально соскальзывает с моих губ.
А, черт.
Я знаю это, потому что потратила два долбаных года, чтобы изучить его жизнь. Ни единого упоминания о жене, о любовницах, о долгоиграющих отношениях. Только какие-то легкие полунамеки на отношения успешного «инвестора Вадима Авдеева» с парой красоток.
Так что, как бы мне не нравились пузырьки в игристом вине, я медленно оставляю бокал на стол.
Но Авдеев не собирается устраивать допрос с пристрастием. Он вообще как будто даже не обращает внимания на мой откровенный прокол.
— А ты считаешь, что все отношения должны заканчиваться кольцом на пальце? — спрашивает все с той же ленивой расслабленностью.
— Абсолютно нет. — А про себя добавляю, что, когда мужик со старта не вешает лапшу на уши, а четко озвучивает, чего хочет — это, блядь, долбаный чистый секс. Эмоциональное порно.
— Я хочу попробовать, — продолжает он, видимо, удовлетворенный моим ответом. — Ты. Я. Без спешки и без давления.
— Что значит «без спешки»?
— Это значит, что я не тороплю события. Не тороплю тебя. Не тороплю себя. — Он снова берет стакан с водой, наклоняет его в пальцах. — Мы оба взрослые люди, Крис. Мне не нужно ничего форсировать. Хочу увидеть, как ты будешь себя чувствовать. Кажется, это называется «встречаться», нет?
Встречаться?
Ладно, шампанское, ты мне снова нужно!
Не содержанкой, не любовницей.
Он предлагает быть его женщиной.
Это как с первого хода в «дамки» по прямой, наперекор всем правилам.
Голова настойчиво вопит: «Не расслабляй булки, Крис!»
Сердце взрывается как хлопушка с конфетти из плюшевых игрушек: «Да, блин, ДА!»
— Слишком хорошо, чтобы быть правдой, — вопреки всему этому, говорит мой рот.
— А тебе обязательно нужна какая-то трагедия? — Он усмехается.
Меня передергивает. Потому что в его словах есть правда. Я привыкла к играм, к недосказанностям, к подводным камням. А он просто берет и предлагает мне что-то, что не требует борьбы. Типа, ок, давай встречаться и посмотрим, что получится. Ну и где эти чертовы подводные камни? Обо что я конкретно сейчас должна порезаться, чтобы мозги встали на место?
Эта ясность и прозрачность полностью дезориентирует.
Я плавлюсь, черт.
Держать контроль все тяжелее.
Хотя, кого я обманываю? Мне нравится, когда контроль у него.
Когда приходится подчиняться не потому, что мне выкручивают руки и ломают кости, а потому что это естественно. И, как бы глупо это не звучало, безопасно.