— Устала? — интересуется Вадим, четко отслеживая мою реакцию.
Я просто киваю.
Он помогает мне встать. Я не пьяная, меня эта странная рваная картинка без начала и конца просто очень сильно дезориентировала. Но на его руку я все-таки опираюсь. Иду рядом ровно, точно не привлекая к нам ненужного внимания.
В голове немного шумит, но я понимаю, что это просто гул машин, потому что мы уже на улице и рядом снуют машины. Морозный воздух приятно покусывает за щеки, медленно приводя в чувство.
— Все хорошо? — слышу откуда-то сверху голос Авдеева.
— Да, просто… — Вздыхаю, подбираюсь и напоминаю себе, что рядом со мной хищник, который только и ждет, когда я расслаблюсь и выставлю свое мягкое и совершенно беззащитное нутро. — Третий бокал шампанского был лишним. Обычно, я столько не пью, Вадим Александрович.
Вадим усаживает меня в машину.
Сам пристегивает ремнем безопасности.
Мне нужно выбросить из головы дурацкое воспоминание. Откуда оно вообще, господи? Почему взялось именно сегодня? Мой отец всегда был добрым человеком, он делал для меня все, чтобы я была самой счастливой девочкой на свете. И он бы, конечно, надел тот ободок с шариками, потому что я бы смеялась и радовалась.
Чтобы отвлечься, переключаю внимание на Авдеевскую руку на руле.
У него красивые пальцы — длинные, крепкие, с аккуратными ногтями идеальной формы и явно знающими, что такое профессиональный маникюр. Обожаю, когда у мужчины ухоженные руки. Когда трогает тебя везде, и нет никаких царапин от адских заусениц.
Часы.
Конечно же «Наутилус» — дорого-богато, но не бросается в глаза. По принципу: «Кто знает — тот и так поймет».
— Кстати, я согласна, — озвучиваю на всякий случай, потому что формальное «да» между нами так и не прозвучало.
Жду какую-то язвительность в ответ, но Авдеев просто бросает в меня короткий взгляд и такой же сдержанный кивок. Начинаю понимать, что он имел ввиду, когда говорил, что не собирается торопиться. Я еду, возможно, с лучшего свидания в моей жизни с абсолютно четким пониманием, что сейчас меня просто красиво довезут до дома и оставят возле квартиры как подарок со слишком красивым бантом, чтобы случайно не помять.
— И что дальше? — Дурные воспоминания и морозный январский воздух меня, конечно, отрезвили, но в крови еще все равно слишком много сумасшедших пузырьков. — Будешь приглашать меня на кофе в обед? Подвозить до дома и водить в кино?
— В разных вариациях, но примерно так.
Черт, он даже не дает ни за что зацепиться.
— Возить в Париж на выставки, кататься на сноуборде в апреле где-то в Альпах и на тропические курорты в конце февраля?
— Это тоже.
Просто ходячая уверенность, сконцентрированное спокойствие и самоконтроль в одной упаковке.
Я хочу съязвить, в качестве кого он представит меня дочери, но вовремя прикусываю язык.
Даже моему не очень трезвому мозгу и очень острому языку понятно, что даже бесконечное терпение Авдеева не безгранично, и есть темы, которые просто лучше не поднимать без его явной инициативы. Дочь — одна из таких тем. Но мне в принципе по фигу, потому что, будь моя воля, я бы вообще с ней не знакомилась. Надеюсь, так и будет.
Этот мужчина — не на всегда.
Этот мужчина — зло во плоти и моя вендетта.
— И даже не озвучишь никаких правил поведения в офисе? — продолжаю болтать, чтобы загрузить тишину и собственные мысли.
— Ты их уже озвучила, Крис — ничего, что может тебя скомпрометировать. Буду благодарен, если ты будешь вести себя так же.
— Это был игнор, — злюсь, вспоминая тот корпоратив, на котором я для него как будто вообще не существовала.
— Это было исполнение твоей просьбы. — Он отвлекается от дороги и дарит мне неприкрытый сарказм в улыбке. — Я не буду гнуться под все твои хотелки, Крис, но если ты просишь чего-то не делать — я не буду этого делать.
— Я прошу не превращать меня в пустое место, Вадим Александрович.
— Вряд ли ты когда-то им была.
Этот мужик умеет делать комплименты так, что и приятно, и ни черта не понятно.
Он высаживает меня около дома, просит ключи, чтобы завести в подъезд и когда заходим в лифт, расходимся по разным сторонам кабинки. Здесь гораздо теснее, чем в нашей «башне», метр пустого пространства между нами почти ничего не решает.
— Ты всегда такой правильный? — ёрничаю, потому что это единственное оружие в моем арсенале против абсолютно очевидного потрескивающего напряжения между нами.
Только разница в том, что на меня оно действует как непрекращающаяся щекотка, а Авдееву вообще как будто пофигу — он просто разглядывает меня из-под челки, даже не отводя взгляда.