Приподнимаюсь на носочки. Делаю пару офигенных «восьмерок» бедрами и, выдохнув, снимаю с себя всю одежду. Остаюсь только в комплекте из спортивного топа и трусиков-танга с высокой посадкой. Несу вещи в ванну, бросаю в барабан стиралки, разворачиваюсь к зеркальной панели вместо одной из стен.
Вытаскиваю заколку из волос, взбиваю их руками, пока кудряшки не рассыпаюсь по спине.
Веду плечом, изображаю еще одно танцевальное движение их своих «коронных, супер-денежных».
Я — охуенная девочка?
Нет — охуевшая сука.
Потому что хорошая девочка давно бы сдохла под мостом, в лучшем случае просто от голода.
А я выжила.
Выгреблась из помойной ямы, встала на ноги, получила свой совершенно заслуженный английский диплом с отличием, год проработала в перспективной финансовой фирме в Нью-Йорке и готова выставить счет.
Моей мачехе.
Дэну.
И, конечно, Авдееву.
Я возвращаюсь на кухню, с ногами забираюсь на угловой диван, захожу в почту, нахожу драгоценное письмо из корпоративной почты «MoneyFlow». Перечитываю. «Уважаемая Кристина Барр, благодарим вас за интерес к вакансии младшего консультанта по американскому рынку … бла-бла-бла… Мы внимательно изучили ваше… бла-бла-бла… а также вашими рекомендациями… бла-бла-бла… хотели бы пригласить вас на собеседование… бла-бла-бла… пожалуйста, подтвердите ваше участие, ответив на это письмо; если указанное время вам не подходит, предложите удобные альтернативы…»
Дата — в понедельник в четырнадцать тридцать.
Пишу короткий ответ, что время и дата меня полностью устраивают, отправляю.
Даже если там будут другие претенденты — я все равно лучшая. Хотя бы потому, что год работы в «прекрасном дружном коллективе» стриптизерш научил филигранно избавляться от конкуренток. В Apex Strategies я эти навыки идеально отточила, пока взбиралась вверх по карьерной лестнице от девочки из архива до младшего специалиста по зарубежным сделкам.
В конце концов, всегда работает старое доброе: «Ой прости, что я опрокинула кофе и ты выглядишь как человек, который не в состоянии справиться даже с собственной одеждой».
Разблокирую телефон.
На заставке у меня его Гребаное Величество — Авдеев.
Сделала это нарочно, чтобы его лицо при встрече распознавалось моим мозгом как «знакомое». Это работает — уже сейчас мне абсолютно насрать и на его офигеть какое красивое лицо, и на синие глаза, и на то, что он единственный мужик на этой планете, которого вообще не портит рваный след от ожога на щеке.
Сейчас я уже совершенно спокойно, хладнокровно и всей душой его ненавижу.
Отдохнув пару часов после перелета, собираюсь с силами и выхожу из дома. Нужно решить вопрос с пустым холодильником и базовыми предметами гигиены. Пока гуляю по магазинам с тележкой на колесиках и разглядываю полки, приходит понимание, как сильно я перестроилась на другой образ жизни. И как все-таки хорошо дома, особенно в этот дождь и вечерний туман. Если бы у меня была машина, я бы точно колесила весь день по городу просто так, чтобы вспомнить все знакомые места. Некоторых, наверное, и на карте-то уже нет.
Заношу все пакеты домой и снова ухожу — нужно решить вопрос с банковским счетом. Я неплохо накопила, потому что отказывала себе буквально во всем. И даже после оплаты аренды у меня все равно неплохая «подушка безопасности».
Я останавливаюсь напротив витрины бутика с ювелирными украшениями, подхожу ближе и трогаю стекло пальцем в том месте, где с обратной стороны лежит красивый чокер из розового золота с кулоном в виде прозрачной капли. Это, конечно же, не бриллиант, потому что такого размера он, скорее всего, хранился бы на подушке за семью печатями в каком-нибудь музее или в коллекции шейха «чего-то там». Но ценник даже на эту блестяшку довольно внушительный.
На шестнадцатилетие отец подарил мне браслеты с известными всем модницам четырехлистниками.
На восемнадцатилетие — кольцо с бриллиантом из «бирюзового дома».
А на двадцать один год — серьги в виде павлинов, с сапфирами, изумрудами и рубинами, сделанными на заказ, единственными в своем роде.
За два дня до моего двадцатидвухлетия я узнала, что его машину нашли в овраге, сгоревшую. Я вернулась домой и в перерывах между попытками справиться с истерикой и ужасом, ходила сдавать тест ДНК, потому что труп в машине нельзя было опознать даже по зубам. До последнего надеялась, что это просто какая-то ошибка.
Но никакой ошибки не случилось.
А сразу после похорон мне позвонили из университета и сказали, что у меня не оплачен следующий семестр, и пока я не решу финансовый вопрос — меня отстраняют от учебы.