— Авдеев, что за экстренный вызов? — Слышу на заднем фоне шум Манхэттена и как Джефф пьет кофе. На ходу. У него вся жизнь на ходу, потому что, говоря по нашему, волка ноги кормят.
— Ты знаешь, кто еще интересовался Sanderson до меня? — сразу перехожу к делу.
Обычно, людям нужно куда-то подсмотреть, чтобы выдать такую информацию, но в голове этого мужика какая-то гигантская память.
— Была заинтересованность со стороны Hudson Global, но они вышли из игры три месяца назад. Еще Walker Barnes, но у них руки не дошли. Я пощупаю. Тебе быстро или очень быстро?
— Мне еще вчера.
Он вопросительно мычит в трубку, как обычно не всегда улавливая специфику юмора.
Но обещает, что наберет через пару часов.
Я понимаю, что выспаться сегодня уже не судьба.
Но это херня, в целом, при моем образе жизни — довольно частое явление.
И, судя по всему, снова придется гонять джет, потому что, если «Санкрист» решил меня поиметь, я в ответ очень задорно и так, чтобы на всю жизнь запомнил, его выебу.
Терпеть не могу таких «игрателей».
Понятное дело, что в мире инвестиций и больших денег все друг друга давят. Закон выживания — самые жирные куски мяса в итоге получают только те, кто лучше и энергичнее остальных пихается локтями. Но мы же типа бизнесмены, мы глотки друг другу не рвем и соблюдаем определенные правила. Играть в чистую — одно из главных. Но с оговорками: если ты хочешь поиметь — осознавай риски в случае, если тебя «вскрыли». А если ты тот, кого имеют — либо сопротивляйся, либо будь готов распрощаться с репутацией.
Меня не имеет никто.
Имею я.
И я был уверен, что абсолютно доходчиво еще в самом начале объяснил это Сойеру, главной скрипке в «Санкрист». Как объяснять я знаю, так что в данном случае это не проблема языкового барьера, это у Сойера проблемы с пониманием.
Пересаживаюсь с кресла на диван, забрасываю руку за голову.
Пока Джефф роет — можно подремать пару часов. Моей привычке спать хоть сидя, хоть с камнем под головой — уже двадцать лет. Я вырубиться могу вообще по щелчку, и точно так же моментально проснуться.
Закрываю глаза.
Вспоминаю шутку Кристины насчет «сколько надо ей».
Натянуть тебя, коза мелкая, раз, два, три в день, в час — вообще не проблема. Давай лучше расскажу, как я натягиваю зажравшихся миллионеров.
Может быть, когда-то и правда расскажу.
Глава девятнадцатая: Барби
Утро было бы даже добрым, если бы вместе с ним в мою голову не врезалось вчерашнее сообщение от Дэна.
Я смотрю на свое отражение пока энергично чищу зубы, и мысленно уговариваю не паниковать. Самое главное я уже сделала — не написать ему с горяча. Хотя после шампанского и Авдеева у меня ненадолго случился полный отрыв от реальности. И вчера мне даже казалось, что нет ничего страшного в том, чтобы послать Дэна, сказать ему, что у меня другой мужик и пусть он лучше подумает о том, как перестать трахать бывшую женушку.
Тормоза, слава богу, сработали.
Хотя так себе это тормоза, когда чтобы переключиться от злой реальности, приходится в письменной форме требовать голые фотки у мужика, который эту реальность для меня создал.
— Ты залипаешь, Крис, — с полным ртом зубной пасты со вкусом жвачки, говорю своему взъерошенному отражению.
А оно отвечает кривляется и отвечает: «Ты уже залипла, дура».
Упираюсь ладонями в края раковины, еложу языком во рту.
Авдеевский до сих пор там чувствую.
И легкое покалывание от щетины, которой он разок мазнул по моему подбородку, хотя старался быть осторожным — это я поняла немного позже.
Вот у кого точно нет проблем с тормозами.
С четкими личными границами. Расставлением приоритетов. Озвучкой «хотелок» и ответных «бонусов».
Я небрежно споласкиваю зубную щетку, иду в комнату, переодеваюсь.
Завариваю кофе, сахар не кладу. Ристретто для меня просто адовый ад. То, что нужно, чтобы привести в порядок голову. Два быстрых глотка, такие горькие, что желудок сводит спазмами. Третий задерживаю во рту на пару секунд. Но все равно не помогает — язык Его Грёбаного Величества все еще там.
Нервно смеюсь, вдруг понимая, что мне было бы легче, если бы мы занялись сексом.