Уговаривать эту банду дважды точно не нужно — залетают в гостеприимно распахнутый водителем салон жужжащей мошкарой. Я сажусь рядом с водителем. Девочки по очереди диктуют адреса, Игорь просто забивает все это в бортовой компьютер.
Пока девчонки сзади пищат от восторга, я заглядываю в телефон.
От Дениса висит пара входящих, но на них я отвечу дома.
Его Грёбаное Величество молчит весь день. Хочет дать понять, что «ты — моя» в его ко мне отношении ровным счетом ничего не меняет? Вот так выглядит «у меня нет времени ухаживать» и «у меня в принципе будет мало времени на тебя»? Интересно, а как он отреагирует, если я напишу, что сегодня могла запросто свернуть себе шею, потому что упала из-под потолка?
А не пофиг ли, как он отреагирует, Крис? Ты просто куколка, потешная и удобная.
Это все не по-настоящему.
Но о том, что после пилона я попросила водителя подвезти домой своих подруг все-таки пишу. На этот раз Авдеев отвечает минут через десять: «Водитель в твоем распоряжении, Барби».
И ничего больше.
Ну ладно.
Глава двадцатая: Хентай
Выйти, как говорится, на конечного «бенефициара» моих проблем с отелями оказалось делом ровно одного дня. Обычная стандартная схема запросов от солидных органов, проверка «ниточек» и денежных потоков. Всем этим, конечно, занимаюсь не я, а специально заточенный под такие задачи штат. В него входит даже парочка журналистов — наших и американских — которым, как известно, дают больше инфы (даже если не под запись).
Но когда в профессионально запутанных схемах всплывает название «Geldman Capital», я все-таки немного охуеваю. На пару минут.
Потому что Лёва, сука, Гельдман — это огромная жирная и неуправляемая куча настолько грязного бабла, что я не удивлюсь, если однажды там всплывет даже какая-то максимально отбитая нелегальная порнуха.
И все это счастье — мне на голову.
Конечно, блядь, прекрасно зная, куда лезет и к кому. Потому что я, в отличие от Лёвы, играю открыто и своих теневых инвесторов за разными хитросделанными схемами не прячу.
Останавливаюсь около казино «Grand Mirage» — его детище, его личный цирк, где Гельдман дергает за ниточки. За фасадом легального бизнеса — целая сеть серых схем: обнал, фиктивные компании, подставные лица. Лёва контролирует здесь все — от охраны на входе до последнего азартного мажора, сливающего деньги за рулеткой. Я прекрасно помню, как работает все это дерьмо, а вот Лёва, по ходу, начал об этом забывать.
Придется напомнить.
Я выхожу, поправляю рукава пиджака и направляюсь к дверям.
Внутри тепло и пахнет деньгами. Охрана у входа сразу меня «ведет», напрягается. Я здесь не просто гость, которого можно пустить дальше.
— Вадим Александрович, — один из них делает шаг вперед, преграждая дорогу, но без явной агрессии. — Лев Борисович вас ждет.
Конечно, ждет. Он всегда что-то знает раньше, чем должен. Меня это не удивляет, но слегка раздражает. Не люблю играть вслепую, а Гельдман как раз только так и играет. Чертовски хорошо, нужно отдать ему должное, раз до сих пор не присел и не сдох. Поэтому я приехал без предупреждения, прекрасно отдавая себе отчет в том, что в данный момент Гельдман меня опережает — на шаг или на два, не суть важно. В данном вопросе нет смысла продолжать играть «в темную».
Мы идем через основной зал. Глаза привыкли к полумраку, к вспышкам света над игровыми столами. Здесь всегда одно и то же — азарт, деньги, скучающие богачи и охотящиеся женщины.
Я не замедляю шаг, не смотрю по сторонам. Я пришел сюда не за этим.
Дверь в закрытую ВИП-зону открывает совсем другой мир. Без суеты и без толпы. Здесь все слишком спокойно и подчеркнуто роскошно. И в центре этого мира — Лёва, сука, Гельдман.
Он ждет меня, развалившись в кресле, как всегда, со стаканом виски в руке и с рожей человека, который понимает собственную безнаказанность. И улыбается так, будто мы старые приятели, встретившиеся в дорогом клубе, чтобы попиздеть о прошлом, когда трава была зеленее, а «кролики» — жирнее.
— Вадик, дорогой мой человек, — тянет Гельдман, чуть подаваясь вперед, — ну вот зачем этот пафосный налет? Зашел бы нормально, по-человечески, после звонка, я бы тебе цыганский табор на входе организовал, девочек всяких, голых и длинноногих.
Я не отвечаю и вообще никак не реагирую. Просто присаживаюсь в кресло напротив, закидываю ногу на ногу и выдерживаю паузу.
— Как дела идут, Вадик? Выпить не предлагаю, ты у нас трезвенник.