— Хочу посмотреть, — говорю требовательным шепотом, когда понимаю, что он собирается надеть презерватив.
Наши губы разъединяются с влажным звуком, синие глаза смотрят на меня с откровенным наслаждением.
Что, Вадим Александрович? Попала в ваших хотелки?
Немного «отъезжаю» на его бедрах, изучая крепко и уверенно стоящий член.
Он реально внушительный. Но охуенный: ровный, правильной формы, чуть темнее цвета кожи. С выпуклыми венами, которые я бесстыже очерчиваю пальцами, как недавно трогала его не менее офигенный пресс. Крайняя плоть такая маленькая, что ее как будто вообще нет. Головка красивая, прямо вот…
— Как картиночка, — чуть-чуть дурею, зыркаю на него горящими глазами, одновременно обхватываю ствол ладонью. Но одной руки тут, явно, недостаточно. — Признавайся, Тай, первый капитал сколотил на слепках?
— Ты меня прикончишь, Барби. — Он перекрывает глаза предплечьем, очень пытаясь не ржать.
Я, кажется, все время его смешу.
Он расслабляется. Теряет контроль.
Когда-нибудь он начнет делать это не только потому, что я сижу на ним голая и тру его член.
Когда-нибудь он просто перестанет воспринимать меня как чужеродный объект, будет говорить о чем-то более открыто. И обязательно сболтнет что-то важное.
Но думать об этом сейчас все тяжелее.
Потому что его запах абсолютно выбивает меня из равновесия. Сейчас немножко другой — запах голой горячей кожи, желания, маленькой капельки на кончике члена, которую я растираю пальцами по гладкой чувствительной коже.
Когда он раскатывает латекс по длине — в этом есть что-то гипнотизирующее.
Я знаю, что моя нетерпеливость играет против, но ничего не могу поделать — перебрасываю ногу повыше, балансируя над его членом на коленях. Подрагиваю, когда ощущаю твердую головку у себя между ног.
Пробую опуститься, чувствуя растущее до предела растяжение и давление.
Поджимаю губы.
Еще ниже, хотя даже так, кажется, очень много.
Мужские ладони обхватывают мою грудь, несильно сжимают.
Большие пальцы потирают вершинки сосков.
Мое тело почему-то очень остро отзывается на эту ласку. Колени разъезжается сильнее.
Я спускаюсь еще ниже. Ощущаю себя максимально заполненной.
Живот дрожит как в лихорадке.
Но я не успеваю привыкнуть, дать себе освоится с этим штукой внутри, потому что Вадим наклоняет голову, прихватывает зубами «штангу» и мягко тянет, вызывая в моей груди слишком громкий и неконтролируемый стон. Обводит ареолу языком, снова прикусывает. Втягивает в рот, мягко сосет, перекатывая железные шарики языком.
Я выгибаюсь в пояснице, слишком резко подаюсь желанию начать дрочить себя этим офигенным членом. Теряю контроль и спускаюсь почти до основания.
— Блядь… — шиплю со смесью неожиданности, восторга и «да ни хуя ж себе!».
Мужские ладони моментально оказываются у меня на бедрах. На этот раз сжимают так крепко, что не пошевелиться. И синяки у меня там будут — точно. Но вообще плевать.
— Не спеши, Крис, — смотрит на меня абсолютно трезвым взглядом. Удерживает, не дает даже дернуться и, кажется, вздохнуть.
А я смотрю на его влажные полураскрытые губы — и это… такой секс.
Хныкаю и ёрзаю.
Да по фигу. Ни одна женщина еще не умерла от члена внутри.
— Больно будет, Барби, — немного хмурится. Словно читая мои мысли — целует, прихватывает зубами нижнюю губу. Я в ответ лижу его верхнюю, немножко соленую.
— Будет кайфово, Тай. — Мой голос как у течной сучки. — Все хорошо. Выеби меня. Пожалуйста. Мне надо… Пожалуйста…
Мой контроль, как обычно, абсолютно тает, когда рядом этот мужик.
Я прошу секс в самых точных и понятных формулировках, исключающих любое недопонимание. И мне не стыдно. Но я, наверное, была бы крепко разочарована, если бы вылетающие из моего рта грязные слова вызвали у него отвращение. Или хотя бы удивление.
А ему как будто тоже нравится.
Губы кривятся в ухмылку. Боже. Да ну чистый же секс…
Ладони приподнимают мои бедра вверх. Почти как будто до конца. Протестующе капризно мотаю головой.
И он тут же тянет вниз, заполняя снова глубоко и до отрыва.
Запрокидываю голову, кусаю губы.
— Обопрись руками, — сквозь нарастающий гул в ушах слышу четкий понятный приказ.