Когда все это через минуту прилетает мне на телефон, делаю глубокий мысленный вдох и отправляю Авдееву. С припиской: «Спасибо больше за широкий жест, Вадим Александрович».
Я хорошая куколка. Над эмоциями еще надо поработать, но как его благодарить, я знаю.
Бесит только, что уже начало одиннадцатого, а он не отвечает. Ни через минуту. Ни через пять.
— И так, — Полина сама разливает шампанское и сама же поднимает тост, — за нашу Кристину, которая сделала этот вечер еще веселее!
Я пью, но почти не чувствую вкуса.
Вот теперь уже точно понимаю, что Вадима здесь нет. Что он и не собирался здесь быть.
Возможно, предупредил охрану, чтобы за нашим столом присматривали внимательнее.
Мой пальцы непроизвольно крепче сжимаются вокруг телефона, когда он характерно вибрирует «входящим».
Хентай: Отдыхай, Барби. Чек закроют.
И все.
Мои фотки ему как будто до звезды.
Я знаю, что бешусь. Это чувство резкой, как будто рассеченной скальпелем злости, очень хорошо мне знакомо. Он все-таки отвлекся от своей «Лоли-Лори», чтобы ответить? Нашел время между «подходами» к их оргазмам? Как он умеет и может я теперь точно знаю, и двух тёлок потянуть — как нефиг делать, во всех, блядь, отношениях.
У него там так интересно, что сейчас фотки потешной куколки вообще самая не интересная херня на свете? Не заслуживают даже долбаного «большого пальца»?
С досады выпиваю все шампанское в бокале.
Чистым упрямством выдергиваю себя с диванчика, хотя настроение упало до отметки «да пошло оно все!»
— Кто со мной танцевать? — взбиваю волосы руками.
Полина снова «за» и, к моему огромному удивлению, даже тихоня Оля.
Я даю музыке заполнить открывшие в душе кровоточащие раны, хотя понятия не имею, почему они вообще появились. Почему так больно. Почему хочется плакать и попросить включить какую-то долбаную ваниль про неразделенную любовь.
Но закрываю глаза и заставляю себя танцевать.
И это все-таки работает. Не как панацея, как подорожник на открытой ране, но хотя бы так.
Когда возвращаемся за стол, Илона восторженно рассказывает, что на нас смотрели вообще ВСЕ. Оля закатывает глаза: «Все смотрели на Королеву».
А «Королеве» вообще плевать на всех, потому что «королева» проверила телефон — несмотря на выписанный себе же запрет не делать этого до утра — и там все та же выжженная Его Грёбаным Величеством тишина.
Я не отказываюсь от второго бокала шампанского.
Жую клубнику, ненавидя ее вкус еще больше.
— Ну и кто он? — заводит слишком предсказуемый разговор Полина. Подается вперед и заговорщицки кричит: — У тебя «папик», Кристи? Кто-то явно при баблишке. Только не говори, что малолетка.
Папик…
Меня от этого слова подворачивает до острой тошноты в глотке.
— У меня парень, — озвучиваю свою формулировку. Мне на нашу разницу в возрасте как-то вообще плевать. Таю, по ходу, тем более.
— Покажешь? — делает глаза котика из «Шрека» Илона. Из нашей четверки она самая романтичная, и единственная, кто смотрит турецкие сериалы.
Я могла бы показать — у меня есть фотки Авдеева, где нет его лица. Хотя даже с лицом — вряд ли такая уж проблема. Он же инвестор, «серый кардинал», а не оскароносная знаменитость. Но проблема в том, что я не хочу. Уверена, его последняя фотка произвела бы неизгладимое впечатление — я сама, в целом абсолютно привычная к спортивным брутальным мужикам, охреневаю до сих пор. Уверена, мой Тай сорвал бы овации и слюни.
Но я не хочу, чтобы кто-то видел его вот таким. Даже чтобы похвастаться.
А она тебя так видит? Прямо сейчас?
— Неа, не покажу, — выношу вердикт и получаю в ответ порцию стонов разочарования. Даже не пытаюсь делать вид, что просто набиваю цену. Бесполезно. — Считайте, что он просто страшненький, но очень щедрый.
— Не по любви? — грустно вздыхает Илона.
Я медлю.
Качаю головой — конечно не по любви.
И плевать мне, что где-то там он сейчас трахает свое заслуживающее его нежности солнышко. Спорим, Тай, на ней синяки от твоих пальцев не останутся, потому что она — не твоя потешная куколка, с ней ты как с хрустальной, да?
Я открываю нашу переписку с Дэном, раздумываю секунду. Если я отправлю все те фотки ему — он изойдет на слюну. Завалит меня пошлыми сообщениями. Вероятно, даже найдет. Он, видимо, уже отошел от шока, придумал план, как и где может со мной видеться, не боясь, что нас спалит одна из его бесконечных баб, поэтому второй день атакует меня просьбами встретиться. Я морожусь, пишу, что у меня все очень нервно и прошу время на адаптацию. Прислать ему сейчас эти фотки — значит помахать красной тряпкой перед мордой быка.