Барби во сне делала так же. Когда я выбирался из постели, а потом снова возвращался — тут же жалась, как будто ей было очень холодно. И тогда она точно была кем-то другим. Девочкой, запивающей мясо шампанским. Огрызающейся: «А тебе не все равно?» как будто я мудачье какое-то, ей-богу. Мне интерес этот ребус — нужно признаться. Мне здесь так «вкусно» пахнет проёбом — моим или ее, пока не понимаю.
Дождавшись, пока дочка уснет покрепче, потихоньку встаю, подкладываю вместо себя игрушку, укрываю одеялом.
Выхожу.
Делаю пару поздних звонков, решаю еще один вопрос с проклятыми отелями.
Гельдман слился, что заметно ускорило процесс и убрало вообще все непонятки. В десятых числах февраля полечу подписывать очередной успешный успех.
Курю я редко, это вот прямо по «особенным» случаям, когда тупо надо.
Сегодня почему-то такой.
Выхожу на крыльцо, пофиг, что январь — в домашних штанах, футболке.
Затягиваюсь, трогаю волосы, прикидывая, что надо бы подстричься. И рожу уже два дня не брил — скоро даже колоться перестанет. Перебираю в голове все дела на завтра и решаю, что просто махну со Стаськой на конюшни. Она теперь очень любит там бывать, потому что часть места занимают вольеры с животными на реабилитации. После того, как сдох ее любимый корги и дочка три дня рыдала не переставая, я дал себе обещание, что больше никаких, блядь, домашних животных и никаких смертей на глазах у Стаськи. Вырастет — пусть сама решает, нужна ли ей эта бомба замедленного действия прямо в сердце, а пока — пусть развлекается с маленьким зоопарком за городом. Там сейчас здоровенный филин, косуля, две выдры (Стаська от них в восторге) енот и вчера привезли каракала, но с ним прям что-то совсем не хорошо. Была сова — доча принимала героическое участие в том, как ее отпускали на волю. Есть еще кабан, но эта скотина прижилась и на свободу, и подножный корм вообще, по ходу, не собирается.
Ощущение дыма в легких мне категорически не нравится, но от него все как-то немного… немеет что ли. И смотреть на реальность через сизую дымку — легче.
Я проверю сообщения, открываю нашу с Барби переписку и разглядываю ее фотки.
Она прямо как под мои хотелки. На двести полных ёбаных процентов — тело, повадки, острый язык. Как отдается. И как ни хрена не стесняется. Как ругается, когда я ее натягиваю.
Пирсинг этот в соске — меня просто вставило.
Вспоминаю — и «душа» радуется.
Моему Церберу эта девочка категорически нравится — полностью в его вкусе «мясо». Сожрал бы даже с костями. И умом я понимаю, что так было бы лучше — раз или два, может быть даже три, оторваться по полной, тупо не вылезать из кровати, выжать досуха все, что мне хочется. Поебаться во всех позах, как я люблю и как мне надо. Как отрывается не вот этот хороший мужик, а как выпрашивает моя внутренняя клыкастая скотина. Так у него не было уже давно, поэтому и становится в охотничью стойку на подходящее «мясо» — хочет, блядь, прямо слюной исходит. Потому что чувствует — эта, хоть и мелкая, не сломается. Эта вывезет.
Но мне же надо поиграть в интеллектуальное садо-мазо. Я, конечно, контроль и кремень, но разгадывать человеческие ребусы — мой фетиш. А Барби — как раз про это. Маски, ширмы, блоки.
Мы с ней в этом чертовски похожи, только у меня за плечами двадцать лет опыта игры в «классного парня», а у ее «стервы» — дебютный выход.
Для меня стараешься, Барби? Чем заслужил такое счастье?
И вроде бы все ок. Нам вместе хорошо — СМС-ки эти друг в друга швырять, разговаривать, трахаться, спать в одной кровати.
Но она втягивается в меня слишком сильно и быстро.
Сегодня сцена ревности, а завтра — «я хочу замуж»? Я не против, но очевидно, что наше с ней «замуж» — очень разное. Она про любовь и обнимашки, я — про удобство и хороший секс на постоянке. Из нашего с ней «замуж» Франкенштейн получится.
И ладно бы эта коза просто играла, типа, мне на нервах, чтобы было не пресно. Меня таким не пронять, но в целом — даже забавляет. Но она же вскрылась. И под маской стервы без тормозов, оказалась ревнивая девчонка с единорогами в голове.
Выпускаю дым облачком, чувствую вибрацию телефона в ладони.
Барби: Ты — мудак. Я красивая на тех фотках, ясно?!
Мне даже чувствовать не надо, чтобы понять — рожа в этот момент у меня чертовски довольная.
Я: Ты очень красивая в принципе, Барби.
Барби: Хочешь меня?