— Розы… — Она разглядывает букет, перевязанный пыльной, в тон цвету бутонов, лентой. Сбрасывает взгляд на маленькую коробку с шоколадными бомбами для горячего молока. — И конфеты.
Брать все это не спешит, слегка болтает ногами в воздухе, прямо у меня на пути.
Идеальными, блядь, ногами. Длинными, мускулистыми, со здоровыми квадрицепсами и икрами. Не долбаные спички, а ноги женщины, которая меня дважды объездила и даже не пикнула про усталость.
Я бросаю все это — кажется, на пол — туда же стряхиваю с плеч пальто.
Подхожу ближе, ловлю ее руками по обе стороны бедер, хотя бежать эта коза точно не планирует. Только еще больше откидывается назад, дает на себя посмотреть. Она любит, когда я смотрю. Я люблю, когда она не стесняется.
Ее грудь под моим взглядом твердеет, соски набухают, становятся чуть темнее. Вид торчащей маленькой железки в одном из них имеет все шансы стать моим личным маленьким фетишем. Хочу взять в рот эти шарики и погонять языком, сделать влажными от моей слюны. Но задрачиваю сам себя — оттягиваю удовольствие, потому что пока не решил, что хочу с ней сделать.
Барби вытягивается, засовывает руки мне под свитер. От прикосновения ее ладоней к моему животу, от того, как она скребет по нему короткими ногтями, член тяжелеет. Может, натянуть ее прямо здесь? Стащить, развернуть, поставить раком?
— Сколько у нас времени? — Крис прикусывает мой подбородок, пальцами тянет края свитера вверх.
— Пара часов. — Поднимаю руки, даю себя раздеть, помогаю, когда этой мелюзге не хватает роста.
Это немного тормозит мою уже накатывающую на границы контроля похоть.
Я знаю, что она не сломается, но хочу, чтобы выпрашивала. Чтобы к тому времени, когда у меня уже совсем не останется тормозов, она была готова оторваться с моей внутренней клыкастой зверюгой.
Она разглядывает меня из-под опущенных ресниц.
Взгляд скользит по моему телу.
Я ловлю сорванный голодный вдох, который пытается спрятать, опуская голову и неловко царапая мой ремень, как будто в моменте забыла, что с ним делать и как расстегнуть.
Ловлю ее за подбородок, вздергиваю лицо вверх.
— Ты покраснела, коза.
Розовые щеки и влажный дурной взгляд вызывают во мне довольную улыбку — отлично.
Кладу большой палец ей на нижнюю губу, с нажимом оттягиваю, заставляя открыть рот.
— Шире, — приказываю.
Она исполняет. Смотрит на меня как девочка с подтекстом шлюхи. Нагло. Потому что знает — нам обоим это нравится.
Проталкиваю два пальцы ей в рот, чувствую прикосновение кончика языка.
Толкаю их глубже с явным намеком.
Барби сжимает губы, втягивает, вылизывает вокруг них восьмерки.
Ресницы дрожат, когда начинаю трахать ее рот.
А глубже можешь, коза?
Она обхватывает мое запястье ладонями, бесстыже то насаживает голову, то отстраняется.
Выпускает изо рта.
Мы глаза в глаза, когда она лижет мои пальцы языком, делая их скользкими.
Провожу по гладкому тонкому подбородку, оставляя влажный след. Ее губы дрожат, кожа покрывается колючими мурашками.
— Тай… — распахивает ноги шире, намекая, как ей надо.
Но я уже решил, что сегодня будет так, как надо мне.
Сгребаю Крис за талию, поднимаю и небрежно ставлю на ноги. Ее взгляд — как будто пьяный. Кусает губу, но ни на шаг не пятится.
— Повернись.
Она делает это почти мгновенно, выставляет задницу. Опирается руками о край консоли, чуть прогибается. Так, что позвоночник становится похож на натянутую струну.
Провожу ладонями по ее спине, потом вниз, к бедрам. Развожу пальцами упругие полушария, раскрываю. Влажность между ног уже видно — она вся блестит, мазки ее желания растеклись по внутренней части бедер.
— Охуенная у меня девочка, — голод в моем голосе уже слишком очевидный.
Она хнычет.
— Тай…
Нагибаюсь, провожу языком вдоль позвоночника от крестца вверх. Она вздрагивает, дыхание сбивается. Прикусываю ее плечо. Ладонь — на шею, губы — к уху. Она вздрагивает от этих касаний, хотя они почти не пошлые. Хочет повернуть голову, выпросить поцелуй, но моя ладонь не дает этого сделать. Пальцы крепче обхватывают шею, в руку бьется ее охренительно частый пульс.
— Хочу тебя отодрать, Барби. Чтобы завтра встать не могла.
Опускаюсь перед ее задницей на корточки. Развожу ее сильнее и… целую.
Можно было бы нежнее и мягче, но тупо хочется грубо.
От моего языка ее потряхивает. Вытягивается на носках, но когда понимает, что я в ответ не потянусь — возвращается, хнычет, насаживается сама.