В первый день с трудом удалось убедить Пострела остаться дома. Белле пришлось пустить в ход весь арсенал нежностей и уговоров. Она сказала девочке, что ей нельзя вставать, и велела ей весь день оставаться в постели. Вечером, когда возвратился Маколи, Пострел встретила его с бурным и неуемным восторгом. Оказалось, она беспрестанно спрашивала о нем: куда ушел, когда вернется, иногда вскакивала с кровати и смотрела на улицу.
- Долго ты не приходил, - пожаловалась она.
- Я был на работе, - сказал Маколи. В дверь постучали, вошел Люк Суини.
- Белла уже рассказала тебе? - Он кивнул в сторону Пострела.
- Что весь день скулила, как собачонка? Рассказала.
- Да нет, не то, про лекаря.
- Про лекаря? Это еще какого?
- Белл позвала старого дока Элиота, чтобы взглянул на твою малявку. Док считает, все будет в порядке, ее только нужно подлечить. Прописал ей какое-то пойло от кашля. Белл весь день за ней ухаживает, как за больной.
- Вот спасибо ей, - только и пришло на ум Маколи.
На второй и на третий день Пострел так же бурно переживала разлуку, а затем начала привыкать. То ли притерпелась, то ли перестала волноваться, убедившись, что Маколи ее не оставит.
- Любит тебя девочка, - как-то сказала ему Белла.
Он смущенно покраснел, застигнутый врасплох ее словами.
- Может, пластиночку какую поставим? - спросил он.
Белла пристально разглядывала его, растроганная умилительной привязанностью дочки и не замечая, как смущен отец.
- Все сердечком тебя любит, сильней не бывает.
Маколи кашлянул и стал искать табак.
- Что только не дашь ей - молоко, бульон, драчену, - все подберет. Кушает, как ангелок. Даже рисовый пудинг. Ты знаешь, как детишки ненавидят рисовый пудинг.
- Да, - влез в разговор Суини. - Ты ее до того раскормишь, что она станет не худее тебя. Тогда устраивайте состязание: кто из вас больше мне понравится.
Белла взвизгнула от смеха.
- Ох, Люки! И чего только не выдумает, старый хрен.
На исходе второй недели Маколи, сидя в своей комнате, чистил ботинки, когда вошел Люк Суини с колокольчиком аукциониста в руке.
- Ты куда это нацелился? - спросил Маколи. - Корову что ли надумал купить?
Суини сел возле него с лукавой миной и заговорщицки подмигнул.
- Где же они продаются? - не отставал Маколи, но у Суини не так просто было выведать секрет.
- Ты замечаешь, Мак, какая тут у нас стала твоя девчушка? - спросил он. - Радость так и брызжет из нее.
- Слушай, а за волосы она тебя еще не дерет?
- За волосы? - взвизгнул Суини, приподняв кепку над своей лысиной. - За какие волосы? - Он вдруг прищелкнул пальцами. - Я ведь, знаешь ли, жду не дождусь ветра посильнее.
- Зачем?
- Может, перенесет эту шерсть, - он ткнул себя в грудь, - куда надо, - и он постучал себя по лысине. - Он хлопнул Маколи по колену. - Нужно же когда-нибудь маленько пошутить, - пояснил он, вытирая повлажневшие от смеха глаза.
- А где сейчас Пострел? - спросил Маколи.
- Ну, а как ты думаешь? - Суини картинно взмахнул рукой. - С трех раз отгадаешь?
- Наверно, с Беллой?
Суини кивнул.
- Да эту парочку водой не разольешь. Коровушка полюбила ее, как родную, а твоя малявка тоже привязалась к ней. Ко мне она, конечно, так не пылает, но мы тоже подружились. Слушай! Вот она!
Внизу ликующе и громко запел женский голос. Маколи подумал, что, даже спрятав голову под подушку, он все равно бы его слышал. Оглушительное, необработанное сопрано гремело с вагнеровской необузданностью.
Суини подкрался к двери, предупреждающе поднял палец и затряс колокольчиком что было сил. Пение оборвалось. Суини фыркнул. Довольно неуверенно голос запел опять. Когда он раскатился во всю мощь, Суини вновь зазвонил в колокольчик. Пение прекратилось, и Суини захихикал.
- Ужас, да? Прямо в нос шибает. Он зажал ноздри.
Маколи воздержался от замечаний.
- Каждое утро так. Смесь Карузо и рева воды на плотине.
Маколи кивнул.
- Только так это и можно прекратить, - пояснил Суини. - А ведь, знаешь, любит петь, бедняжка. Я не всегда к ней применяю эти меры. - Он снисходительно махнул рукой. - Бывает, чувствую: мой организм способен выстоять.
Белла начала снова. Негромко, но с вызовом. Пропела несколько тактов. Колокольчик звякнул. Она истошным голосом проревела еще несколько нот. Колокольчик залился пронзительным звоном. Так продолжалось минут пять - Белла пыталась прорваться своими арпеджио, колокольчик тут же отзывался; потом металл и голос загремели в унисон. Иногда Суини не выдерживал и выскакивал с ответными звонками слишком рано, иногда слегка запаздывал.
Наконец, убедившись, что неприятель отступил, Суини прикрыл дверь и снова сел рядом с Маколи.
- Самое забавное: она не знает, кто это звонит. Не знает, где звонят. Она ни разу меня не застукала. Рыщет по всему дому, ищет виновника, а когда я к ней захожу, говорит таким немного чудным голосом: «Тот колокольчик снова звонил, Люк». Я спрашиваю:«Какой колокольчик, дорогая?» «А ты его не слышал?»- говорит она. «Я лежал все время на кровати и никакого колокольчика не слышал», - отвечаю я. Ей уж кажется, что звенит у нее в голове.
- Вот шепну ей пару слов, тогда узнаешь, - сказал Маколи.
Лицо Суини вспыхнуло тревогой.
- Бога ради, не делай этого, Мак. Ты и не сможешь. У тебя жестокости не хватит. Ведь не хочешь же ты, чтобы меня разнесло на куски.
Он счел за благо спрятать поскорее колокольчик и выскользнул из комнаты.
Маколи спустился вниз. В столовой было пусто. Но вдруг раздался голос:
- Папа, смотри.
Он обернулся, да так и застыл. Он едва узнал Пострела. На ней было розовое платьице с белой отделкой, розовые носочки и черные лакированные туфельки. Волосы повязаны большим розовым бантом. Она придерживала платье за края подола и улыбалась, чуть застенчиво. За ней маячила расплывшаяся в безмолвной улыбке физиономия Беллы.
- Ну, как тебе твоя дочурка? Прелесть, да?
- Да уж… - Маколи глотнул воздух. - Я… как это? давно уж не видел ее в этаком снаряжении. В платье, то есть. Забыл уже.
Он чувствовал себя неловко, не зная, что еще добавить. Белла явно ждала он него чего-то большего.
- Надеюсь, она не забыла сказать тебе спасибо.
Произнеся эту банальную фразу, он увидел разочарованное лицо Беллы и вышел из комнаты, злясь на себя.
К пятнице третьей недели Маколи закончил работу. Варли ничего не мог ему сразу же предложить, но сказал, что возьмет его в любой момент, когда что-нибудь подвернется, и охотно дал рекомендацию. Кроме того, он дал ему письмо к знакомому подрядчику в Кунамбле и еще одно к владельцу лесопилки в том же городе.
Когда Маколи спросил Беллу, сколько он ей должен, она велела ему заткнуться. Он понимал, что бесполезно спорить и пытаться насильно всучить деньги. Он также понимал, что это не подачка. Оба Суини от души были рады помочь товарищу. Он был тронут, но ему хотелось показать им, что он по-прежнему не отступает от своих принципов. Он сказал, что перешлет им деньги, а если они согласны на некоторое время оставить у себя Постреленка, он заплатит и за ее содержание, когда немного соберется со средствами.
Для Маколи было очень важно иметь право сказать себе:«Я никому и ничем не обязан».
Белла грузно рухнула на ветхий стул, жалобно попискивавший каждый раз, когда она шевели-лась. «Согласны!» - вскрикнула она. Да она всю неделю ходит как больная при одной мысли о разлуке. Дом сразу опустеет, если девочка уедет.
- Я страшно бы по ней скучала, - сказала она, и ее неизменно жизнерадостная физиономия вдруг омрачилась печалью. - Очень я к ней привязалась. Я вообще-то не любительница падать духом, вот и Люки тебе скажет, но я сильно бы переживала. - Она просияла в улыбке. - Пусть живет, сколько ты хочешь, Мак. Пусть хоть насовсем остается. Отдашь ее мне - я возьму.
- Что ж, тогда я смогу кое-что заработать, опять почувствовать себя человеком и что-нибудь решить насчет ее устройства. Я вот думаю, не в интернат ли мне ее определить.