- Сложное у тебя положение, Мак, - рассуждал Келли, искренне обеспокоенный. - Хотел бы помочь, да только не знаю, что, кроме крова, могу предложить. - Он вдруг повернулся. - Почему бы тебе вообще не поселиться здесь у меня? Я был бы только счастлив…
- Нет уж, это моя и только моя забота, - покачал головой Маколи. - Позволь мне самому что-нибудь придумать. Послушай, ты когда должен быть на работе?
Келли посмотрел на свои наручные часы.
- Мне уже пора. - Одним глотком он опорожнил стакан. - Надеюсь, ты не обижаешься? вечером увидимся.
- Я, может, схожу навестить мисс Таузи, - сказал Маколи, стоя в дверях и опираясь о косяк.
- Ее сейчас нет дома, - ответил Келли, усаживаясь на велосипед. - Она у священника. Занята там по хозяйству. Ну, я поехал, и, пожалуйста, не делай ничего такого, чего я бы не стал делать, - добавил он с улыбкой.
- Хочешь, чтобы я сидел сложа руки? - крикнул ему вдогонку Маколи.
Он следил за Келли, пока тот не скрылся из виду, и потом еще добрых пять минут смотрел вслед. Затем повернулся и, войдя в дом, задумчиво оглядел комнату.
Все в ней, показалось ему, было перевернуто вверх ногами, отражая душевное состояние хозяина. Пол был грязный, с засохшими пятнами от чего-то пролитого, в окурках от раздавленных ногой сигарет. Ножки стола стояли в консервных банках, наполненных водой. Крышку стола тоже следовало помыть. Полка над плитой была до потолка забита всякой всячиной, в том числе там были старые шляпы, старые резиновые сапоги и женский зеленый зонтик. А банки, которым полагалось стоять на полке, валялись на холодильнике, что стоял возле окна на сделанном из трехслойной фанеры ящике из-под чая. Осела кирпичная ниша, поэтому покосилась и плита. Верх ее был покрыт толстым слоем серого пепла. Кровать, по-видимому, застилали не чаще одного-двух раз в неделю. Даже будильник, стоявший на полу возле кровати, пьяно припадал на одну ногу и тикал как-то одурело.
Маколи покачал головой. Он прошел через маленькую переднюю к задней двери. Заглянул в комнаты по обе стороны передней. В одной была двуспальная кровать с пыльным покрывалом, дешевый комод и хрупкий на вид кремового цвета туалетный столик. Зеркало тоже было пушистым от пыли. Во второй комнате валялся один хлам.
Он вернулся в комнату, где Келли, по-видимому, проводил все время, и, сняв пиджак, развел огонь в плите, развязал свой свэг и развесил одеяла и вещи сушиться. Потом подмел пол,плеснул на него водой и щеткой погонял по нему мыльную пену. Затем переменил воду в консервных банках, отскреб крышку стола и, выровняв календарь на стене, оторвал все ненужные листки.
Потом он сел и свернул самокрутку. В глазах его горела грусть.
Пострел проснулась и привстала на подушках, разгоряченная, со спутанными от сна волосами. Она немедленно окликнула отца. Где он? Он не ответил, и она крикнула еще раз. В ее голосе звучала нотка страха.
- Я здесь, - ответил он от двери в переднюю.
Она подняла на него робкий взгляд, потом свесила ноги с кровати и, прижимая к себе Губи, принялась раскачиваться и что-то мурлыкать. Она чихнула, закашлялась и снова замурлыкала.
- Лучше пойди вон туда и умойся, - сказал Маколи. - Это тебя освежит.
- Хорошо.
Он слышал, как она чихала, кашляла и плевалась:. Когда она вернулась, она казалась более оживленной и начала было болтать. Но быстро угомонилась и, пока Маколи брился, сидела тихо, баюкая Губи.
- Дай мне платок, папа.
- Зачем?
- У меня течет из носа.
Он оторвал лоскут от старой рубашки, которую хранил, чтобы использовать на носовые платки, и велел не терять его, потому что от рубашки уже почти ничего не осталось. Она вечно теряла носовые платки. В ящике он нашел хлеб, в холодильнике - мясо. Девочке вдруг показалось, что ей хочется есть, и она попросила сэндвич, но склевала лишь половину. Маколи сказал, что идет в город; она может лечь снова в постель и дожидаться его дома, потому что ей лучше не выходить. Но она пожелала идти с ним.
Маколи надеялся встретить кого-нибудь из знакомых, порасспросить о работе, чтобы узнать, на что можно надеяться. Оставаться в доме у Келли ему не хотелось. Он всерьез задумался над возможностью отыскать работу в Юкле. Там его привлекало многое. Как было бы хорошо встретить старых приятелей: Счастливчика, Страуса, Грина, Беннетов, послушать их рассказы, шутки. Вот удовольствие-то, черт побери. Кроме того, туда не очень трудно добраться с ребенком. Строго говоря, пара пустяков. Никаких препятствий. И не придется иметь дело с подонками. Главное - нужны деньги. Его сбережения быстро тают, надо найти работу и побыстрей, либо в Юкле, либо в другом месте. Если там не выгорит, он подыщет другую на какой-нибудь ферме. Однако прежде всего следовало раз и навсегда решить стоящую перед ним проблему: тащить с собой свою двуногую обузу или отдать ее кому-нибудь на попечение. Решение было уже принято. Пора с этим покончить. Куда бы он ни двинулся, он знал, ее уже рядом не будет.
Он вошел в контору Граскоса, где симпатичный толстяк в коричневом костюме, с лицом, похожим на кусок мыла, подошел и, улыбаясь, протянул ему через конторку руку.
- Как поживаешь, Маколи?
Рука его потонула в руке Маколи. Маколи сжал ее, и ему почудилось, будто он сжимает мокрую студенистую рыбу.
- Неплохо, Стэн. Что нового?
- Сейчас, к сожалению, ничего. Сколько ты здесь пробудешь?
- Не знаю. Недолго.
- Мог бы подыскать тебе работу через несколько дней, если ты еще будешь здесь.
- А в Юкле?
- В Юкле? - Маленький рот закрылся, губы поджались. - Там Уигли.
- Правильно, - подтвердил Маколи.
- Мы с ним дел не имеем.
- С каких пор? Я думал, что эта ферма в ведении Грейзиеровской компании.
- Она уже года два не числится в наших списках. Во всяком случае, с прошлого года.
- А у кого она?
- Ни у кого. Этот суетливый старый козел Уигли, он ведь с причудами, знаешь? Решил обойтись без посредников. И сам нанимает всех людей. Поэтому, если хочешь получить там работу, ты должен встретиться с ним.
- Далеко шагать, чтобы только встретиться. Когда они приступают?
- Где-нибудь на следующей неделе, наверное. Думаю, что он уже всех нанял, но почему бы тебе не позвонить ему и не спросить?
- Может, я так и сделаю. - Он было повернулся, чтобы идти. - Если я пробуду здесь еще несколько дней, я зайду к тебе. - И когда толстяк уже собирался отойти от конторки, он приподнял руку, останавливая его. Он решил, что может порасспросить его о своем приятеле. - А Красавчик Келли еще здесь?
И увидел, как насторожился толстяк. Оглядевшись по сторонам, он наклонил туловище к конторке и сказал грустно и доверительно:
- Ты бы не узнал его, Мак. Говорят, он совсем рехнулся. - Он помолчал. - Устроился на работу к Уорнеру. Хорошо работает, не прогуливает, но работает только ради того, чтобы были деньги на выпивку. У него, должно быть, здоровье как у быка.
- Значит, работает только для выпивки?
- Послушай меня, Мак, не ходи с ним в пивную, не пей с ним. Он теряет рассудок. Я ведь знаю, что вы большие приятели.
Маколи кивнул. Он все понял.