– Она права, наша Рувия-хатун. Разумно, когда женщина может не только готовить вкусные и ароматные кушанья, а когда она интересуется и миром, что лежит за порогом ее дома. Всевышний создал многообразие всего сущего для того, чтобы мы могли Его познавать через все это многообразие. А познавая Его, мы не только восхищаемся Его мудростью и величием, но и себя познаем.
– Мне все это не очень интересно. Я бы тут была, если бы разрешили все время. Вот здесь самая настоящая жизнь.
– Нет, – сказал старик. – Тут тебе нельзя быть все время, моя дорогая Ширин. Тебе необходимо много знать. И твоя учительница права, что когда ты выйдешь замуж, то ты должна знать много всего, чтобы твоему мужу было интересно с тобой всегда разговаривать и не только мужу. Ведь ты наследница древнего рода. Твои предки, и женщины в том числе, были образованы, и их осведомленность в разных вопросах была им мощным подспорьем для ведения дел и преумножения семейного благополучия. Твоя мама также была начитанной женщиной и знала много всего интересного.
– Я не хочу замуж, – заупрямилась Ширин.
– Вот, когда вырастишь, да полюбишь молодого и прекрасного мужчину, мы с тобой и вернемся к этому разговору. А теперь – ступай, дитя. Пора ужинать. Я тоже пойду, сменю одежду и приду. Узнай, где нынче накрывают и пришли кого-нибудь, чтобы мне об этом сказали.
– Хорошо, дедушка Алчин! – девочка побежала вприпрыжку к дому, но потом вернулась, обняла старого Алчина – И знаешь, дедушка Алчин, знаешь! Я так тебя люблю! И мы с тобой такие молодцы. Этот жеребенок, что сегодня родился у Алтын – он просто прелесть и похож на тебя.
– Ох, озорница! Ну как же жеребенок может быть похож на меня? Я же не лошадь.
– Нет. Ты лучше. Ты мой самый родной друг. И пожалуйста, не умирай никогда. Я тебя очень прошу, дедушка Алчин. Ты… – Она еще крепче обняла старика. – Ты так мне нужен. Так нужен!
– Все в воле Аллаха, девочка, все во власти Его.
– Но ты же колдун, дедушка Алчин, вот и договорись с ним, чтобы Он подарил тебе вечную жизнь.
– Ладно, стрекоза, я попробую. Но обещать ничего не могу. Только Аллах ведает нитями нашей жизни и смерти. Только Аллах.
– А ты попробуй. Он милостивый, – услышал старик слова девочки, торопившейся к дому, чтобы переодеться к ужину.
Старый коневод вздохнул, вспоминая всех тех, кто был ему дорог и давно ушел в иной мир. И тех, кто лишь скользнул по его жизни, оставляя легкий след. Кто след сожалений и разочарований, а кто и теплое чувство братского единения.
Войдя в дом, Ширин увидела тетю Айшат, накрывающую на стол вместе с сестрами. Слуги несли из кухни блюда с яствами, источающими умопомрачительный запах. Ширин попыталась стащить с одного из блюд кусок рыбы, но Нурсагадат тут же уличила сестру:
– Куда ты тянешь еду грязными руками. Ты целый день копалась в навозе. Ты вся грязная и вонючая, как выгребная яма. От тебя несет лошадьми.
Ширин молча показала сестре язык, на бегу запихивая в рот кусок жареной рыбы.
После того памятного разговора и отповеди деда относительно их ссор с сестрой Ширин дала себе зарок не отвечать на нападки Нурсагадат. Старалась сделать для нее что-нибудь хорошее и часто просила ее сделать что-то приятное для старшей сестры Нурсабах.
Она даже давала деньги Фатиху, когда они ехал на ярмарку, чтобы он привозил для сестры книги и журналы с модными фасонами.
Еще больше она убедилась в правильности выбранного решения после того, как няня, целуя ее на ночь, сказала:
– Постарайся не злиться и не обижаться на Нурсагадат, она хорошая девочка, очень старательная. Просто ей не дается все так легко как тебе. Она может долго корпеть над страницами русского языка, математики, логики, но все это дается ей с большим трудом, а тебе … ну ты и сама знаешь. – Старушка погладила девочку по голове. – Она не ссорится Нурсабах, но завидует, что вы близняшки, чувствуя себя чужой. Будьте добрее к сестре.
– Хорошо, няня. Я буду стараться. Очень, очень, клянусь.