Когда няня ушла, девочка неистово молилась, прося Аллаха защитить ее близких, и помочь ей наладить теплые и дружеские отношения с сестрой.
После того, как Ширин помылась, и надев чистую одежду, спустилась вниз, вся семья была в сборе, готовая приступить к ужину.
– Тетя Айшат, почему, Ширин всегда приходит только к обеду и ужину? И никогда нам не помогает накрывать на стол? – спросила Нурсагадат, бросив испепеляющий взгляд на сестру.
– Потому что в конюшнях всегда много работы, – сказала женщина, вздохнув. – Нужно лечить лошадей, промывать им уши, объезжать, давать корм. И чистить, чтобы после выездки они не заболели. А, кроме того, сегодня у Ширин был сложный день. Одна из кобыл тяжело производила на свет жеребчика.
– Лучше бы они все умерли! Они противные и грязные. А эта, – она кивнула в сторону сестры, – как дочь шайтана все время норовит сбежать из дома, чтобы только уйти на конюшню. Мы постоянно работаем по дому без отдыха, а она прохлаждается на пастбищах и катается в свое удовольствие. Хм, выезжает лошадей. Да она там бездельничает, пока мы, не покладая рук, убираемся в доме, носим прачкам грязное белье и штопаем вещи.
Девочка еще пыталась что-то сказать, но дед вскочил со своего места, красный от возмущения и негодования:
– Нурсагадат! Что ты говоришь, внучка? Как смеешь ты даже допустить мысль о том, чтобы лошади умерли? Наши лошади стоят баснословных денег. Каждый конь на вес золота! Если они умрут, тебе негде будет накрывать на стол, да нужда в этом отпадет. Все пойдет прахом! И даже твоя жизнь не будет стоить ломаного гроша. Айшат, дочка! Пусть она сидит без еды три дня. – Он все сильнее распалялся. – Неделю! И это станет ей уроком, чтобы она поняла всю ценность наших лошадей. Что без них, – старик махнул рукой и быстро вышел из гостиной.
Ужин был безнадежно испорчен. Айшат, всплеснув руками, с печалью смотрела на Нурсагадат.
А та вскочила, и, злобно посмотрев на сестру, закричала:
– Все из-за тебя! Это ты во всем виновата! Это из-за того, что ты рисовала нашу семью!
Девочка хотела убежать, но Ширин преградила ей путь
– Сестра! Ну почему? Почему ты все время ищешь повод, чтобы поссориться со мной? Я молчу. Я очень стараюсь не ругаться с тобой, хотя мне очень обидны твои слова. Мне непонятно, за что? За что ты ненавидишь меня? – Девочка обежала стол, схватила нож, которым дед обычно разделывал мясо, чтобы класть на тарелки членам семьи, повернула рукоятью к сестре, зажав в ладошке лезвие. – Ну, если я так тебе ненавистна, то убей меня!
Айшат бросилась к девочкам, но было уже поздно. Нурсагадат вырвала нож из зажатой ладони сестры.
Хлынула кровь. Ширин стояла с широко распахнутыми глазами, не веря до конца в то, что ее родная сестра на это способна.
– Я ненавижу тебя за те слова, которые отец однажды сказал маме, после того, когда ты в первый раз сидела на лошади. Он сказал, что ты самое лучшее из его творений, самое любимое дитя, и только глядя на тебя, он испытывает гордость! Он любил только тебя! Он не замечал, как я старалась, чтобы он был доволен. Он не любил даже Нурсабах – твою близняшку и сына. Он так не любил даже нашего брата Бекира и, наверное, никогда бы не полюбил Байшата, так как тебя. Тебе всегда доставалось самое лучшее.
– Что? – спросила Айшат.
– Когда я мечтала о голубом бархатном кафтане, он привез мне розовый, Нурсабах зеленый, а тебе... Тебе небесно-голубой. Того самого цвета, который так нравится мне. И его так любит султан.
– Султан? – все с удивлением смотрели на Нурсагадат.
– Да, султан!
– Сестра, ты совсем рехнулась из-за этого султана, – закричала Нурсабах.
– Думайте, что хотите! Мне все равно! Если отец любил только ее эту взбалмошную Ширин, которой все можно, то султан разрешит мне тоже делать все, что я захочу! И раз отец меня никогда не любил, то может… – прокричала Нурсагадат, но резко замолчала, когда раздосадованная Айшат вылетела из комнаты.
Кровь из руки Ширин капала на дорогой шелковый ковер. Все стояли в оцепенении. В помещение вошла няня. Спокойно села на стул.
– Девочки. Вы перешли все границы. Я не буду сейчас выяснять, кто прав, а кто виноват. Разбирайтесь сами. Но вот, что я вам скажу. Ваша тетя Айшат молодая, красивая женщина. И пусть Аллах не дал ей своих детей, но она всегда была вам как родная мать. Я не допущу, чтобы она страдала и мучилась рядом с вами. Она мне стала как родная дочь. Она столько лет жила с вами. У вас же нет ни толики уважения к ней. Нет уважения – нет отношений. Я напишу ее брату Масуду-эфенди, что в этом доме ее обижают и не ценят. И попрошу, чтобы он, забрав мою девочку к себе, подыскал ей нового мужа, в доме которого ее будут уважать и ценить. И где не будет спесивых девчонок, которые не понимают, как себя вести, не умеют уважать ни ее, ни собственные семейные узы. Она и так провела слишком много дней, чтобы наладить быт и сделать вас счастливыми.