– А корма? Вы заказали овес и ячмень? Вдруг не хватит до нового урожая.
– Дедушка Алчин все проверил. Конюхи подсчитали, до свежей травы кормов вдоволь.
Тетя Айшат распорядилась только доставить моркови для лакомства. Вчера лошадям размачивали сухие арбузные корки.
– Слава Аллаху! Внучка, вели слугам принести сюда стол, а мне большую тетрадь с записями и свой дневник. Я хочу просмотреть твои заметки. Пришла пора вносить их общую тетрадь.
– Правда? Ты думаешь, что...
– Я не думаю, внучка. Я знаю. Твой отец гордился бы тобой. В твоем возрасте он много знал и умел. Лучше него никто не мог объезжать лошадей, но даже к двадцати годам у него не было столько мудрых замечаний и наблюдений, которые делаешь ты. Тебе еще не исполнилось десяти лет, а ты уже знаешь о разведении и скрещивании лошадей больше, чем я. И мне не стыдно тебе признаться, моя внучка. Женщина с таким даром как у тебя была в нашем роду. Имя ее Шариджамал. На днях я перебирал письма, которые получал мой прадед.
Вот письмо от Исмаила-паши, главного смотрителя султанских конюшен, с которым его сын встретился во время покупки лошадей в Бухаре.
«Почтенный Фаизгали-бей, да пусть всемилостивый Аллах хранит тебя, твою семью и твой дом, и да продлит твои дни в благоденствии и здравии. Пишет тебе твой друг Исмаил-паша.
Вот уже двадцать лет как я не имел счастья знать о твоей судьбе, и ты не имел от меня новостей, мой старый добрый друг. Зато, я благословения Всевышнего имел счастье встретить твоего благородного сына Файзикамал-бея и красавицу дочь Шариджамал-хатун. О, как же твой сын похож на тебя, мой дорогой друг и соратник! Он также статен и красив как ты в былые времена наших военных походов. И столь же проницателен, и умен.
Но твоя красавица дочь поразила меня не только утонченной своей красотой, изящными манерами, и тонким умом, но и глубокими знаниям в искусстве выращивания лошадей. Она словно читает мысли этих благородных животных, чувствуя их и предугадывая каждое движение. Я еще никогда не видел, чтобы так выбирали лошадей, как делает это Шариджамал-хатун. Едва взглянув на лошадь и погладив ее, она уже знает о ней все.
Волей всемогущего Аллаха и великого Султана Османской империи, мир ему и да продлит Аллах его дни, я стал главным смотрителем конюшен великого Султана. Мой огромный дом наполнен детским смехом и счастьем, и благодаря милости Аллаха и великого Султана я процветаю.
Мы встретились с твоими прекрасными детьми на торгах, когда я выбирал лошадей для султанских конюшен.
Я уже готов был расплатиться за прекрасного ахалтекинца по кличке Арзу, но ко мне подошел твой сын и, представившись, попросил отойти в сторону для разговора. Я не могу передать словами своего счастья от встречи с твоим сыном, мой дорогой друг Фаизгали. Но юноша просто попросил не покупать скакуна, потому что он болен. Поверь, мой друг, уж я-то думал, что все знаю и могу определить в лошади любое недомогание. В эту минуту я усомнился в твоем сыне, ибо мальчик не знал, что мы с тобой старые добрые друзья. Я думал, что он сам хочет приобрести Арзу. О чем я ему и сказал. Твой благородный сын извинился за то, что побеспокоил меня, сообщив, что просто не хотел, чтобы я, заплатив такие огромные деньги, безвозвратно их потерял. И я, старый самоуверенный дурак, купил лошадь.
А на другой день мы вновь встретились с твоим сыном, и тогда я сообщил ему, что мы с тобой старые друзья. Представь, каково было его огорчение, когда мальчик узнал, что я все же купил эту лошадь. Тогда Шариджамал-хатун порекомендовала давать коню средства от колик и разминать ячмень перед тем, как давать ему, и если что-то будет не так, звать ее. Мы договорились, что завтра они посетят ужин в моем доме, и мы расстались.
И в этот же вечер с конем приключилась беда. Конюхи сообщили, что Арзу в горячке разломал перегородку стойла и крушит в конюшне все, что попадается на его пути. Благо, что все другие кони находились в другом крыле. Я послал за твоей дочерью. Слава Аллаху, что они поселились неподалеку, и девочка появилась через пятнадцать минут.
Она сразу побежала в конюшню, где обезумевший Арзу метался в разгромленном помещении. Но лишь твоя дочь появилась на пороге и шагнула к нему, как он постепенно утих и упал, глядя на нее беспомощными глазами. Шариджамал-хатун ощупала упавшего коня огладила ему живот, потребовала ведра с холодной и горячей водой, заварила траву из мешочка, который был в ее сумке, и стала его поить.