– А как же я? – вмешался в разговор расстроенный Бекир. – Ты возьмешь меня в этот Стамбул? Я тоже хочу увидеть
– Все это сказки, Бекир. Просто глупые сказки для глупых девочек. – парировала няня.
– А вот и нет. Зря вы все не верите мне! – Нурсагадат выбежала из комнаты.
– Ох. – сетовала Айшат. – И что только у нее в голове? Моя маленькая, чудесная Нурсагадат. О, Аллах, помоги ей!
В имение часто доходили слухи о надвигающейся войне. Это могло сулить большие прибыли, связанные с большими потребностями в лошадях для армии хан-гирея, но и опасность, особенно если учесть, что в доме не было сильной руки мужчины.
Лишь старый и не встающий с каталки Шамсур-эфенди, женщины и дети. Пришлось усилить охрану, закупить дополнительно к имевшимся ружей и боеприпасов. Но и это не спасало от тревоги главу семьи за будущее внуков. Все чаще и чаще родственники наезжали с визитами, во время которых на все лады пытались обручить его внучек со своими отпрысками, а Бекиру подобрать невесту среди своих многочисленных дочерей.
Глава семейства не был против породниться с кем-то из них, если бы не видел, алчной жадности в глазах и желания легкой наживы.
Но и это было нормальным в обществе.
Все было бы хорошо, но уж слишком напористыми они становились в последнее время, словно считали часы до его ухода. Да потом, как ни крути – старший его племянник Касым станет опекуном до совершеннолетия Бекира. И глядя на то, как Касым и его братья прожигали состояние его покойного брата, Шамсур-эфенди ежился от страха за внуков. Все могло привести к тому, что дети его сына могут пойти по миру, благодаря неумеренной любви к роскоши семьи Касыма.
Однажды, когда невестка принесла ему вечерний чай в кабинет, он попросил ее присесть и выслушать его.
– Айшат, доченька. Ты знаешь, как я тебя люблю и как благодарен тебе за все, что ты сделала для нас.
– Что случилось, папа? Почему вы это говорите? – Айшат присела в кресло напротив свекра.
– Трудные нынче времена. Он тер левой рукой вечно затекающее запястье правой. – И скорее на мою жизнь Аллах не пошлет уже легких. Ты, дочка видишь, как родственники, словно стервятники норовят прибрать к рукам то, что нажито нашей семьей.
– Да, отец я все это вижу. И становится страшно за детей. Что будет с ними, если вас не станет? В последний раз, когда приезжал Касым-эфенди с супругой, я слышала, как она сказала ему в саду: «Скорей бы уже старик отправился к праотцам. Тогда мы хоть сможем поправить свое положение».
– Вот поэтому, дочка я хочу пригласить к нам погостить сына моего старого друга. И прошу тебя приглядеться к нему повнимательнее. Возможно, он придется тебе по сердцу.
– Вы хотите, чтобы я вышла замуж? – сказала она это просто, без эмоций, словно само собой разумеющееся.
– Да. Если ты посчитаешь его достойной партией для себя, Айшат. – Он опустил голову, стараясь не встречаться глазами с невесткой.
– Но...
– Ты еще молода, доченька. Да ты была женой моего сына. И я не видел женщины на свете больше достойной счастья, чем ты. Я ни в коем случае не заставляю тебя выходить замуж. И приносить себя в жертву нашей семье. Ты столько всего сделала для нас. Но просто подумай, что не только моим внукам нужен защитник, но и тебе нужен тот, кто будет тебя любить и заботиться о тебе. Тебе нужен муж, Айшат. – Он тяжело вздохнул. – И если Агахасан не придется тебе по сердцу, то можешь не выходить за него.
– Отец. Я согласна встретиться с ним. Пусть приезжает. – Ее голос звучал с полной решимостью. Она понимала, что всегда может взять любую сумму денег и уехать к брату в Стамбул. Но она так же понимала, что никогда не уедет, не сможет оставить детей своего покойного мужа. Ее детей. Она никому не позволит ни словом, ни делом причинить им вред, даже ценой собственной жизни.
В конце июня в имение приехали гости. Старый друг Шамсура-эфенди с супругой Асией-ханум, сыном Агахасаном и внучкой Тависой.
Обедали за общим столом. Хозяева, как всегда, расстарались. Обед не уступал роскошью и изяществом подачи трапезам во дворце. Гости оказались приятными людьми и интересными собеседниками. Тависа легко сошлась с девочками и очень понравилась Бекиру, который, несмотря на свои юные годы, в шутку слыл дамским угодником и всегда ухаживал на девочками, которые попадали в его поле зрения. Юная гостья не оказалась исключением, и с умилением позволяла маленькому Бекиру оказывать ей знаки внимания и заботиться о ней также мило, как он заботился о своих сестрах.