– И я люблю тебя, моя незабудка. Очень люблю!
Нурсагадат остановилась возле двери, слушая разговор. Слезы, грозящие прорваться наружу, заполнили ее глаза.
– Что случилось, родная? – К ней спешила Айшат. – Я скучаю по папе. Девочка уткнулась в нее лицом и тихо заплакала. – Мне так его не хватает. Почему? Почему так случилось, что мой отец…
Она плакала в объятиях женщины. Но у той не было ответа на вопрос ребенка. Так же, как когда-то у ее родных, не было ответа на ее такой же вопрос, когда ее собственные родители погибли во время пожара, и она вот так же плакала на груди своей бабушки.
Ближе к полуночи домочадцы и гости разбрелись по комнатам. Айшат давала последние распоряжения слугам и выслушивала их благодарности за праздник. Агахасан вошел в дом из сада, где долго курил трубку.
Заглянув в глаза женщине, он пригласил ее прогуляться. Они вышли в тихий темный сад, благоухающий спеющими абрикосами, вишнями, инжиром, освещаемый лишь лунным светом. Смешение запахов кружило голову. Айшат, которая шла впереди, остановилась возле скамьи и повернулась к Агахасану.
– Вы знаете, госпожа, зачем я здесь?
– Да, – тихо ответила женщина.
– Считаете ли вы меня достойным стать вашим мужем? Или еще слишком рано об этом говорить?
– Да, – тихо произнесла Айшат. Она села на скамью и сложила между коленями ладони.
– Вы станете моей женой?
– Да, – еще тише проговорила Айшат.
Он сел рядом. Айшат повернулась к нему и спокойно посмотрела прямо в глаза.
– Если бы вы знали, как я этого хотел с той памятной встречи в Бахчисарае! Как я корил себя за то, что вожделею чужую жену. Сколько раз я представлял, как целую вас, Айшат. Сколько раз я …
– Да, – сказала она чуть громче и, поцеловав его мягким поцелуем в губы, спрятала голову на груди мужчины.
Он засмеялся, взял ее на руки и стал целовать. Легкими прерывистыми поцелуями, касаясь ее щек, шеи, лба.
– Буду очень беречь тебя, моя Айшат. Ты никогда не пожалеешь о том, что стала моей женой. Мы будем счастливы! Очень счастливы, вместе с нашими детьми! Если ты позволишь, я повезу вас на море, в Париж, в Вену. Везде, куда ты захочешь, моя Айшат!
– Да, – сказала Айшат и обняла его. – Да.
Через два дня Агахасан за обедом оповестил своих и будущих родственников о том, что он сделал предложение Айшат-ханум, и она согласились стать его женой, чем оказала ему огромную честь.
И детьми, и взрослыми эта новость была встречена с радостью. Особенно радовалась Тависа, которой понравилось в имении Барынбеков. Здесь девочку восхищало абсолютно все. Здесь она сразу почувствовала себя своей, и нужной всем. За те несколько дней, что они проведи в имении, Тависа стала мостиком дружбы между сестрами. Она расположила к себе Нурсагадат, и они вместе проводили время за шитьем и придумыванием модных моделей. Агахасан обещал повезти их в Бахчисарай, где у сестры матери Тависы было модное ателье. Там собиралось много знатных женщин, с которыми девочкам было бы не только интересно познакомиться, но и подружиться. В дальнейшем эти знакомства могут послужить на пользу не только им самим, но и их семьям. Девочки пребывали в восторге. Будучи на год старше Нурсагадат, Тависа легко стала для той авторитетом. И она, не помнившая своей матери, тянулась к Айшат, которая тепло приняла падчерицу, делясь с той любовью своего безгранично доброго сердца. Тянулась всеми фибрами своей души, полной нерастраченной любви с жаждой обладать и быть обласканной нежными материнскими руками.
Ее даже не расстроила новость, что они будут теперь жить здесь постоянно, до той поры, пока Бекир вырастет и сможет вступить в право наследования имением своих предков.
После тихого свадебного обряда в узком кругу семьи и прислуги имения Агахасан повез жену и детей в Кафу, где у него был дом. Айшат поразило огромное богатое имение мужа, дом, стоящий на берегу изумрудной глади бескрайнего моря, виноградники, роскошный сад.
– Как ты можешь променять этот чудесный вид на море, эти прекрасные сады на жизнь в нашем имении, любимый? – обратилась к нему супруга, когда поздним вечером они стояли на ротонде и смотрели в морскую даль.
– Могу, любимая. С тобой я теперь все могу. Я понимаю, на сколько, важно для тебя быть сейчас там и поставить детей на ноги, дать им все необходимое. Я понимаю, что ты не сможешь расстаться с ними, а они со своими лошадьми. Это их мир! И мы должны его для них сохранить.