Она еще долго рассказывала о своем роде и о его деятельности, перемежая свой рассказ своими собственными воспоминаниями. Юноша внимательно слушал, не отрывая взгляда от рассказчицы.
– О чем вы мечтаете, Ширин? – спросил Эльдар, когда собеседница замолчала. Он с восхищением смотрел на эту маленькую девочку. Никогда еще ему не приходилось видеть ничего подобного.
– Давай обращаться друг к другу «ты». – Тихо сказала девочка и пожала плечами. – Ну, пока никого нет.
– Давай. Согласился юноша. – Так, о чем?
– Я мечтаю остаться в имении навсегда. Еще я мечтаю вывести такую породу лошадей, каких еще никогда не было. Нигде. Еще я мечтаю о том, чтобы открыть училище и ассамблею в Бахчисарае для всех желающих лечить лошадей и напрямую делиться наблюдениями и своим опытом. В наших краях много ферм и хозяйств, где разводят лошадей. Не все, конечно, занимаются селекцией. Но каждый род ведет записи. Поэтому будет полезно, если мы вместе станем это обсуждать, дополнять опыт друг друга. И если будем выпускать альманах, по примеру литературных альманахов, которые не так давно появились во Франции, то будет всегда возможность не только делиться опытом, но и повышать уровень знаний.
– Это ты придумала? Тебе же всего одиннадцать лет? – удивился Эльдар.
– Нет. – Ширин смущенно улыбнулась.
– Это мой отец хотел организовать. Но, – она ненадолго замолчала и вздохнула. – Но тиф. Мой отец и два его друга из соседних имений, – она провела ладонью по мокрому лбу, убирая прилипшую прядь и заправляя ее за ухо. – Потом всем стало не до этого. Хотя мой дедушка ведет обширную переписку с большим количеством наших коллег из разных стран. А я все же мечтаю вывести удивительную породу лошадей. Необыкновенного скакуна.
– Но....
– Я знаю, что ты скажешь, Эльдар. Но я знаю, что где-то есть уже мой скакун. Это смешно, конечно. Но я видела его во сне.
– Какой он? – тихо спросил Эльдар с живым любопытством. Девочка мягко улыбнулась.
– У него длинные мускулистые ноги, крепкие бабки, он невероятно статен, с небольшой сухой головой с широким лбом и немного горбоносым профилем. Если ты когда-нибудь приедешь к нам в имение, я покажу тебе свой рисунок! Я нарисовала его однажды по настоянию Нурсабах, моей сестры близняшки. А на словах я не могу до конца его описать.
Она вздохнула, потянулась за ковшом, зачерпнула еще теплой жидкости и стала вливать кобыле в горло.
– Держи ей голову, чтобы не было излома на шее. Тогда жидкость свободно будет литься, и она не закашляется.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ.
Санкт– Петербург 1772 год.
– Ну, здравствуй, Алексееюшко, здравствуй голубчик. – Императрица, не отрываясь от записей, подала руку для поцелуя, вошедшему и склонившемуся перед ней в поклоне Алексею Орлову. – Погоди, закончу лишь. – Она дописала документ, над которым работала. Встала, разминая затекшие суставы, и велела нести чаю и всем идти вон.
– Звала, Матушка? – Он с беспокойством глядел на уставшую женщину, в которую однажды поверил. И которую, несмотря ни на что, продолжал любить его брат Григорий. Как бы то ни было, но ни почести, связанные с его отношениями с императрицей, ни те богатства, что Гриша приобрел, благодаря ее милости, не играли для того особой роли. Он с легкостью проматывал любые суммы, устраивая грандиозные попойки, не от того, что был мотом. Да, что там говорить. Он закусил верхнюю губу, чувствуя, как саднит царапина на щеке, от неверного движения при бритье его камердинера. Глухое чувство безвозвратной потери от совершеннейшей глупости его брата, старательно утрамбовываемое им в дальние уголки памяти, шевельнулось. С новой силой причиняя боль от разочарования Гришей. Щека непроизвольно дернулась. Да и она. Катенька. Что бы ни говорили о ней, но он точно знал, что не прогадал, поставив однажды на кон свою жизнь и будущее своей семьи. А вот брат его все же, дурак. Не оценил. Обесценил ее. Низверг в своем приятии до простой девки. Чего ж еще он мог хотеть?
Алексей Григорьевич набрал полную грудь воздуха и задержал дыхание, чтобы утихомирить разбушевавшиеся чувства. Эта женщина неустанно заботилась о вверенной ей державе. И успехи, которых удалось достичь под ее руководством, уже восхищали. И правильностью предпринятой тактики, и масштабом. Мужчина надеялся, что так будет и в дальнейшем.