– Все хорошо, Нурсагадат. Все хорошо. А будет еще лучше, если ты перестанешь плакать, вытащишь из-под одеяла платье, которое ты решила ночью дошить, и пойдешь дошивать его в мастерскую. Там в любом случае больше свечей.
– Откуда ты знаешь, что я спрятала платье и хочу его закончить сегодня.
Айшат погладила ее по щеке.
– Девочка моя, моя хорошая, прекрасная, луноликая Нурсагадат. – Она продолжала ее гладить. – Мои руки были первыми на всем белом свете, что приняли тебя, когда ты родилась. – Беги уже, моя модница.
– Я тебя люблю, тебя Айшат! – Девочка выхватила из-под одеяла недошитое платье, накинула халат и умчалась в мастерскую.
Тависа, Ширин, и Нурсабат улыбались. Потом обняли Айшат, облегченно вздохнули.
– Я тоже тебя люблю, – сказала Ширин.
– И я, – добавила ее сестра-близняшка.
– И я тебя люблю, мама. – Тависа прикусила нижнюю губу и ласково смотрела на Айшат. Она впервые так назвала свою мачеху.
– И я люблю тебя, доченька. – Айшат обняла Тавису, нежно провела рукой по ее волосам. – Слава Аллаху, что он подарил мне такую чудесную дочь!
– Слава Аллаху! – подхватили близняшки.
В июле Айшат разрешилась долгожданным здоровым мальчиком. В семье прибавилось радостных забот. Счастливый отец сиял от счастья. Но больше всех был горд Бекир, у которого появился брат. Его совершенно не смущало, что маленький Шамсур – так назвал наследника его отец, не был его братом. Зато ему дали имя его дедушки. И это еще больше привязало мальчика к малышу Шамсуру.
Айшат чувствовала себя прекрасно. Сама кормила сына. После родов расцвела и словно стала моложе своих лет.
На суннет маленького Шамсура в имении собралось огромное количество родственников, друзей и соседей.
На целый месяц приехала погостить старшая дочь Агахасана-эфенди с мужем, свекровью и тремя сыновьями, его родители с многочисленной родней.
Приехал Али-бей со всей семьей, Тукай-бек с супругой.
По случаю приезда гостей отремонтировали гостевую половину дома, что пустовала много лет.
Праздник вышел на славу! Гуляли почти две недели. Одни гости сменяли других. Угощения готовились без передышки. Пригласили помощницами женщин из селения. Танцы, песни и, конечно же, игры дополняли безграничное веселье.
Ширин шла из конюшни, когда сзади послышался топот копыт. Девочка обернулась и увидела Эльдара.
– Здравствуй, Ширин. – на скаку прокричал молодой человек и поравнявшись с ней, спрыгнул на землю.
– О, Эльдар! – радостно бросилась к нему девочка. – Я так тебе рада!
Ты все-таки успел на суннет Шамсура.
– Да. Все-таки успел, – подтвердил молодой человек, любуясь Ширин. – Надеюсь, мои родители еще здесь?
– Да.
– Как ты, Ширин? Что у тебя нового? Он взял ее ладони в свои.
– Вот видишь, иду из конюшни. Этот год у нас очень плодовитый.
– Я сожалею, что твой дедушка умер. Мне очень жаль.
– Мне тоже. Его не хватает. Раньше я думала, что все успею у него спросить. Но не успела, – слезы покатились из ее глаз.
Эльдар в растерянности смотрел на девочку. А потом, не найдя другого решения, просто обнял ее и прижал к себе.
– Как ты поживаешь? – спросила Ширин, зарывшись в его одежду. – Ты вкусно пахнешь.
– Да ты, что! Я утра в седле. Весь в пыли.
– Все равно вкусно, – сказала Ширин, высвобождаясь из его рук и робко улыбаясь.
– А чем я пахну?
– Не знаю. Она пожала плечами. – Чем-то родным. – И смутилась.
Дальше они вместе пошли к дому. Молодой человек вел под уздцы лошадь, а Ширин шла рядом и рассказывала, что у них происходит. Не забыла она поведать своему другу и об инциденте с Касымом и его неудавшейся попыткой продать дом и имение Баранбеков.
Когда они подошли к дому, из него выбежала Латифа-ханум и бросилась к сыну.
– Мальчик мой! – обняла его мать. – Как хорошо, что ты успел приехать! Подошедший, к ним Тукай-бек обнял сына и они вошли в дом. Латифа-ханум тут же нашла Тавису и попросила ее распорядиться о комнате для сына, который сидел в кресле рядом с Бекиром, отвечая мальчику на его вопросы, и не сводил глаз с Ширин. Она же мигом переоделась и спустилась в гостиную.