Вечером, когда Агахасан и Тукай-бек сидели в кабинете, последний спросил.
– Ты не подыскивал мужей для девочек?
– Да пока нет. – ответил ему друг. – Они маленькие еще. Хотя время бежит быстро и.... – он задумался. – У тебя есть какие-то предположения? Или кто-то на примете?
– Конечно, рано пока об этом говорить. Ширин еще совсем юная. Но мне кажется, что Эльдар по-особому к ней относится. Да и она к нему… Знаешь, я хочу тебя попросить, если кто-то все же выскажет предложение взять ее в свой дом, не давай сразу ответа. Подожди. А там... Кто его знает. Мне кажется, они будут красивой парой. Между ними есть особая близость. Безусловно, ты знаешь моего сына и его характер, но мне кажется, что именно такая жена ему нужна, как Ширин. Она не лучше и не хуже своих сестер, но в ней есть то, что мальчик будет высоко ценить всегда. А мне как будущему деду, – он улыбнулся будущей перспективе о внуках. – Очень нравиться мысль, что матерью моих внуков будет такая храбрая, милосердная, ведомая яркой жизненной мечтой женщина. Сын рассказывал мне ее желании создать ассамблеи и организовать печать альманаха. В любом случае, когда Бекир вырастет и возьмет управлением имением в свои руки, ее нельзя оставлять без любимого дела. Да и у меня есть мысль под предлогом того, что сыну нужно будет заниматься семейным делом, забрать его из армии.
– Мне тоже самое говорила моя Айшат, друг мой. Наверное, так и поступим.
– Эльдар просил взять у тебя разрешение писать ей.
– Конечно, пусть пишет. Это будет очень хорошо. Она тяжело переносит смерть деда. Она теперь все сильнее и сильнее погружается в работу с лошадьми, ведет переписку от имени Мансура-эфенди с коннозаводчикам и знатоками конного дела. Но девушке нельзя жить только этим. Ей нужен друг. А лучшего друга, чем Эльдар она вряд ли найдет. Даже, если по каким-то причинам эти двое не станут парой, то, по крайней, мере их дружба может стать долгой.
С утра большая часть гостей разъехалась. Остались лишь самые близкие.
Ширин была на конюшне, осматривала новорожденных жеребят, делая записи в тетради.
– Здравствуй, Ширин.
К ней подошел Эльдар. Она просияла улыбкой.
– Здравствуй. Как спалось?
– Хорошо. Мне отвели замечательную комнату. Я взял на кухне корзину с едой и приглашаю тебя на завтрак. Гульзафар – ваша няня, сказала, что ты ушла голодная, и даже не взяла с собой еду, которую она для тебя оставила в леднике.
– Ой! Здорово! Я знаю одно изумительное местечко, – захлопала в ладоши Ширин. – Я у ручья, дедушка Алчин, – крикнула она в сторону дальних стойл.
– С кем ты, доченька? – отозвался старик.
– С Эльдаром. Он сын Тукай-бека. Я тебе о нем рассказывала.
– Хорошо.
– Я только помою руки и буду готова.
Она скрылась за перегородкой, за которой зажурчала вода, и через некоторое время вышла, вытирая лицо и руки полотенцем. Закончив, она перебросила его через перегородку одного из стойл.
– Пойдем. Там растет дикий виноград и очень вкусная алыча. Сочная, желтая и сладкая.
Они отправились в путь. Прошли вдоль загонов с разгуливающими лошадьми. К некоторым она подходила. Они тянули к ней свои морды, Ширин их гладила и угощала кусочками сахара, сухариками и сушеными корками арбуза. Разговаривала.
– Ширин. У вас столько лошадей. Неужели ты знаешь каждую? Знаешь их имена?
– Да. – Она усмехнулась и пожала плечами. – Ведь большинству из них имена давала я. Или мы это делали вместе с отцом или с дедушкой Алчином. Некоторых называл дедушка Мансур. Вот этот Хазлет. Ему ведь действительно подходит его царственное имя. Его отец Родеус, а мать Вин. Это арабские скакуны, привезенные из Марокко. Так случилось, что Вин должны были спаривать с датским скакуном. Но она его ни в какую не подпускала его к себе. Как случилось, что однажды они оказались в одном стойле утром, я уже не помню. Помню только, что конюху сильно влетело за это. Но результатом их любви стал Хазлет.
Ширин погладила коня по лбу и дала кусочек сахара.
Пока они шли по дороге к ручью вдоль загона, Ширин рассказывала про многих своих питомцев удивительные истории.