– Ширин, ты веришь, что животные могут любить? – спросил Эльдар, когда они пришли к сверкающей на солнце золотыми плодами алыче.
– Конечно! А как же иначе? Ведь только в любви могут рождаться самые лучшие лошади. Я читала об этом в дневнике моей дальней родственницы Шариджамал- хатун, да и не только она об этом писала.
– Но Шариджамал- хатун была женщиной, а женщины всегда сентиментальны. Им свойственно во всем видеть красоту и нежность.
– Наверное. Такова наша природа. Хотя, и многие мужчины не лишены сентиментальности, – сказала Ширин, помогая Эльдару расстилать покрывало, которое он прихватил из дома для завтрака на траве. – Об этом писали не только женщины, но мужчины в моей семье делали такие заметки. А их много. Года не хватит на то, чтобы прочесть все дневники. Ведь с того самого времени, как род Барынбеков пришел на эти земли, наша ветвь рода всегда занималась разведением лучших скакунов. Наши предки и раньше занимались лошадьми, когда сотни лет назад жили в Монголии, в Аварском халифате.
Ширин взяла куриную ножку, покрутила ее в руке и надкусив, стала с удовольствием жевать мясо, беря второй рукой огурец.
– Они, мои предки, и при Чингисхане разводили лошадей. Отбирали лучших представителей породы и везли в свои улусы.
– Откуда ты все это знаешь?
– Знаю. У нас осталось много записей. Есть даже рецепты лечения разных болезней у лошадей, сделанные на глиняных табличках. Хотя сейчас уже многие травы поменяли название, но из поколения в поколение наши родственники изучали травы и их применение. Конечно, мне уже не разобрать, что в самых древних записях. Но я стараюсь. Ой, прости, – сказала раскрасневшаяся от гордости и возбуждения Ширин. – Тебе, наверное, не интересно все это слушать.
– Напротив. Я с удовольствием тебя слушаю, Ширин. – Он недолго подумал и сказал. – Не скажу, что я много разговоров вел с девушками вообще, но то, о чем говоришь ты, звучит словно поэзия, посвященная лошади.
– Но ты только представь! Сколько у нас всяких записей, и какое количество мужчин, женщин моего рода писало о том, что именно любящие и любимые кобылицы производят самое жизнеспособное потомство. Мне только часто бывает жаль, когда их продают. А значит, их судьба нам уже будет неизвестна.
– Ладно. Сдаюсь, Ширин. Ты победила.
Она засмеялась и с удовольствием стала есть.
– Как хорошо, что ты пригласил меня позавтракать на природе. Ты только представь, как было здорово есть у костров, спать в степи, нестись на лошади куда глаза глядят. И разнотравье пахучее наполняет грудь. Запах полыни смешивается с ковылем и осокой, а по берегам рек пасутся вольные еще табуны.
Она доела кусочек яблока и вытерла о салфетку руки.
– В этом ручье водится форель. Очень жирная и вкусная. Тетя Айшат готовит ее с какими-то травами, и она источает умопомрачительный запах. А вкус…. Юная Барынбек поцеловала сложенные в троеперстие пальцы. – Пальчики оближешь.
– Давай наловим! – предложил Эльдар.
– А давай! И пусть у нас нет снастей, но, если пройти чуть выше и перегородить ручей вот этим покрывалом,
Эльдар собрал остатки еды и положил поближе к стволу алычи. Ширин побежала вверх по ручью.
– Ты намочишь платье, Ширин! – вслед бежал Эльдар.
– Ну и пусть! – воскликнула девочка, расставив в стороны руки и поднимая их к небу. – И пусть! Извечное синее небо и солнце высушит!
Они остановились в том месте, где ручей, спускаясь с высоты, падал вниз, образуя небольшую бурлящую заводь. Мимо то и дело проскакивали и мелкие и крупные рыбешки. А среди них искрилась золотистая форель с серовато-коричневыми пятнами, к хвосту становящимися почти черными. Форель была и маленькая, и совсем крупная по десять батманов, а может и больше.
– Давай, Эдьдар, вот там, у выхода из этой чаши держи покрывало.
Эльдар тут же укрепил одну сторону покрывала большим камнем и прилаживал второй. Ширин тащила ему третий камень.
– Вот. Держи. Сейчас еще один принесу.
И девочка бросилась на поиски.
– Вот нашла.
Она принесла еще одни большой камень.
– Вот так да. Да, да.
Запруда едва держалась, надуваемая водой.
– Вот и попалась, – Схватила девочка трепещущую рыбину и быстро выбросила ее на берег. – И ты попалась, – тут же она вцепилась в следующую. – Держи, Эльдар! – крикнула Ширин, когда часть рыбы прорвалась через образовавшийся зазор в заграждении, там, где снесло камень.