Он поцеловал малышку в лобик и трижды произнес.
– Как старший в семье, я нарекаю тебя Михриджихан. И пусть Аллах будет милостив к тебе и твоим родителям. Пусть твой отец вернется к тебе и твоей матери, маленькая Михриджихан. И пусть случится так, что Всевышний подарит тебе еще много братьев и сестер.
Потом он передал малышку счастливой матери.
– Чем ты занята, дорогая, – спросил Агахасан, входя в кабинет супруги.
– Читаю письмо от Латифы-ханум.
– Что нового пишет супруга моего друга и наша родственница?
– Она перечисляет домашние новости, переживает, что мало видит внучку и делится своими соображениями о политике.
– Очень интересно. Расскажешь?
– Тебе известны взгляды Латифы на происходящее. Она лояльно относится к России, а в частности уважает их Правительницу. Она выражает свое негативное отношение к словам французского философа о русских как о народе, которыми нынче упиваются во Франции и в Бахчисарае.
– И что же это за слова?
«Сия нация сгнила, нежели созрела».
– Недурно, конечно. Но, на мой взгляд, Дидро погорячился. И наблюдая за событиями, что развиваются сейчас вокруг Крымского ханства и Османской империи, в частности, мне кажется, русские далеко пойдут, и еще не раз покажут свою отнюдь не гнилую сущность. Безусловно, мне как поданному хана не пристало так говорить, но не могу не уважать тех, кто постоянно противостоит ударам. И, так или иначе раз за разом поднимается из руин. Чему не мало было примеров в прошлом. Кстати, любимая, мне нужно ехать сначала в Италию, а потом в зависимости от обстановки во Францию и Голландию. Возможно, придется посетить другие части Европы. Но пока не могу с точностью сказать, какие.
– Надолго? – она поднялась с подушки, подошла к мужу и села ему на колени.
– Думаю, что не долго. Это дело политического свойства. В Италии мне нужно встретиться с неким Орловым. Насколько я понял из рассказа Тукай-бека, он не только один из важных деятелей в России, но и приближенный Императрицы Екатерины.
– Агахасан! Ты хочешь снова вернуться на службу? Но сейчас война и это опасно!
– Поэтому и хочу. Дорогая, прошу тебя понять правильно мою позицию. В этой войне, что сейчас Оттоманская Порта ведет с Россией, Крымскому ханству отведена не самая завидная роль. Учитывая вспыхивающие повсеместно на Балканах очаги восстаний, в организации которых Россия играет первой скрипкой, я полагаю, что нам нужно обезопасить наши имения и состояние. В противном случае, учитывая, что беи мечутся между турками и русскими, мы можем лишиться наших владений и дохода, либо им будет нанесен сокрушительный ущерб. Вчера собрание под давлением русских подписало акт об обязательствах объявить ханство независимым от Оттоманской империи.
– И чем нам это грозит?
– Продолжением войны. Причем, если беи будут продолжать метаться между турками и русскими, то русские не станут ограничиваться взятием Кафы, Перекопом и Керчью. Я и мои сторонники опасаемся, что война может вылиться куда шире. И захватить уже непосредственные области, подвластные ханству. Не думаю, что русские остановятся на том, что Крымское ханство станет независимым. Все идет к тому, что рано или поздно мы станем частью их империи. И уже новые хозяева начнут диктовать нам свои условия.
– И что же ты собираешься предпринять? – спросила супруга.
– В Италии я планирую встретиться с Орловым. Он не последнее лицо в своей империи, а по некоторым данным является непосредственным руководителем и координатором повстанческих мероприятий на Балканах. Кроме всего прочего, он знатный коннозаводчик и хорошо знаком по переписке с твоим покойным свекром. У меня к нему письма.
Айшат вздохнула.
– Я боюсь за тебя, любимый.
– Напрасно, дорогая. Но по разного рода причинам, я хочу взять с собой Ширин.
– Ширин?
– Да. Еще при беседах с Шамсуром-эфенди мне стало известно, что твой свёкр долгое вел с графом переписку . Переписка касалась разведения новых пород лошадей. Этот граф был заинтересован в покупке ряда экземпляров из имеющихся на то время у Шамсура-эфенди, но потом граф прервал переписку. Как оказалось, он отбыл в Италию, и много путешествовал по Европе и Азии, а потом не стало и Шамсура-эфенди.